все сказки мира

Сказка: капитан шторминг побеждает кракена

Сказка: капитан шторминг побеждает кракенаРассказывают, что из всех капитанов, которые прославились своими необыкновенными приключениями, самым знаменитым и самым отчаянным был капитан Шторминг* . Он отличался не только ростом, бизоньей силой и храбростью, но также недюжинным умом и смекалкой. Шторминг был старым морским волком, он повидал разные края и, как говорится, избороздил все четыре океана.

 

Служил Шторминг в торговом флоте, много раз ходил в Китай, плавал первым помощником на быстроходной шхуне «Хозяйка морей», а после вдруг неожиданно оставил морскую службу и несколько лет проработал на берегу. Говорят, что самый большой в мире корабль «Тускарора», длиною с полуостров Кейп-Код, был построен нарочно для того, чтобы вернуть Шторминга во флот. И капитан не устоял перед искушением командовать таким судном.

 

Немало новых плаваний совершил он с тех пор, много раз спасал «Тускарору» и экипаж от неминуемой гибели. И вот однажды, после вполне заурядного рейса в Кейптаун, Шторминг получил распоряжение идти в Стокгольм и принять там на борт груз маринованной селедки.

 

Капитан Шторминг внимательно изучил карты и понял, что самым опасным местом для «Тускароры» будет залив Каттегат — узкая полоска воды между Данией и Швецией. Кроме того, некоторые из его офицеров были встревожены слухом, что в норвежских водах объявился гигантский Кракен — таинственное морское чудовище, нападающее на корабли.

Говорили, что гигантский Кракен из семейства осьминогов, внешне он походит на краба. Мощный панцирь Кракена достигает в окружности полутора миль. Зеленовато-синий панцирь делает Кракена совершенно невидимым в морской воде, даже опытные скандинавские моряки могут не заметить его в волнах. Четыре пары мощных щупальцев Кракена напоминают клешни гигантского рака. Прямо скажем, животное мало симпатичное!

 

Столь же малоприятны и повадки Кракена. Живет он на дне, на глубине около трехсот — четырехсот футов, но время от времени любит разнообразить свое меню какой-нибудь стаей водоплавающих птиц или, скажем, рыбацкой лодкой вместе с рыбаками. Тогда Кракен неожиданно выплывает на поверхность. Море бурлит, клокочет, как вода в чайнике, на много миль вокруг. А когда Кракен снова уходит на глубину, на месте его погружения образуется огромная воронка, которая затягивает в пучину самые большие корабли.

В открытых водах Северного моря чудовище не так страшно. Чуть что, корабль меняет курс и уходит из опасной зоны, а вот в узком проливе, таком как Каттегат, встреча с Кракеном особенно неприятна.

 

Капитан Шторминг слушал толки своих офицеров о коварном Кракене и размышлял. За время плаваний ему не раз приходилось вступать в схватки с разными морскими чудовищами. Он вспомнил свою победу над ужасным спрутом — грозой Вест-Индии. А ведь он был тогда еще безусым юнгой! Вспомнил он и сумасшедшую гонку через весь Тихий океан верхом на свирепом Белом кашалоте. Вот это было приключение! Но он и тогда не сплоховал.

 

Шторминг перебирал подобные воспоминания и пришел к выводу, что не стоит особенно беспокоиться из-за этого Кракена. Тем более что капитан давно не пробовал хорошей маринованной селедочки! И он приказал держать курс на Стокгольм.

 

«Тускарора» миновала Назейский маяк, когда в море стало твориться что-то неладное. Вода вскипала и бурлила. То тут, то там образовывались небольшие водовороты. Вдруг боковое течение внезапно подхватило корабль, развернуло его, а резкий порыв ветра ударил в паруса и погнал «Туска-рору» на скалы. С огромным трудом Штормингу удалось удержать в руках штурвал. Ход корабля был выправлен, но тут тревожную новость сообщил боцман — глубина под ними была вдвое меньше, чем указывали карты!

Вновь и вновь боцман измерял лотом глубину, и с каждым разом его голос делался все испуганней:

 

— Двадцать саженей! Восемнадцать саженей! Пятнадцать! Двенадцать!

 

Море стремительно мелело. Шторминг усмехнулся. Он понял, что встреча с Кракеном состоится, и был уверен в себе.

 

— Свистать всех наверх! Поднять паруса! Полный вперед!

 

Матросы кинулись к веревочным лестницам и в одну минуту вскарабкались на мачты. «Тускарора» рванулась вперед. Ее длинное узкое тело, как змея сквозь траву, проскочило опасные буруны и, прежде чем Кракен успел всплыть, перепрыгнуло через покатую спину чудовища и заскользило по спокойной воде.

 

Капитан Шторминг переложил руль вправо, и корабль развернулся на девяносто градусов, миновал Эльсинорские скалы, прошел мимо мыса Ско, который отделяет Скагеррак от Каттегата, и взял курс на Эресунн.

 

На следующий день «Тускарора» уже швартовалась в гавани Стокгольма. Шторминг провел приятный вечер в компании двух шведских капитанов, знакомых ему еще по встречам в китайских портах. Он рассказал им про свое первое знакомство с Кракеном, и капитаны уверяли его, что мало какому из кораблей так повезло, как «Тускароре».

Помимо маринованной селедки, Шторминга уговорили еще взять на борт груз высокосортной шведской стали. Сделка была выгодная, но «Тускарора» сильно осела в воду и сразу утратила былую подвижность.

 

Но капитан сам стоял у штурвала и был готов к любым неожиданностям. Он уже выводил свой корабль из Скагеррака, когда появились первые признаки опасности. Мелкая рябь сменилась белыми бурунчиками, волны закружились в зловещем ритме, и лот боцмана показал глубину значительно меньше той, что была на карте. Шторминг готовился применить ту же тактику, что и в прошлый раз, он уже собрался отдать команду «свистать всех наверх!», как вдруг… ветер упал и паруса обвисли!

 

На это капитан не рассчитывал. Полный штиль над самой спиной ужасного чудовища! Кракен несомненно догадался, что ветер стих. Судя по яростному кипению воды, он энергично поднимался вверх и чувствовал себя полным хозяином положения.

 

— Десять саженей! — вопил перепуганный боцман.- Боже помилуй! Восемь саженей! Пять саженей!

 

Капитан Шторминг полностью осознал грозившую опасность. Он понял, что излишняя самоуверенность сослужила ему на этот раз плохую службу. Да и вообще не следовало пускаться в это приключение. «Тускарора» — океанский корабль, она мало приспособлена для плавания в узких проливах. Из-за собственной его беспечности корабль и экипаж оказались теперь во власти мерзкого чудовища.

 

Ну что ж! Раз он виноват, то ему и выпутываться. Шторминг зорко всмотрелся в кипящее море. Он прикинул на глаз расстояние между бурунами, сравнил показания лота с цветом воды. По всему выходило, что шея Кракена находится где-то в полумиле по курсу судна и скоро должна оказаться над водой. Шторминг сбросил с себя капитанскую тужурку и фуражку и спрыгнул на бак.

 

— Открыть гарпунный отсек! Достать самый большой гарпун! — скомандовал он.

 

Притащили тяжелый гарпун, и капитан свернул у своих ног канат. Потом он покрепче расставил ноги и устремил свой взгляд вдаль. Как он и ожидал, голова чудовища показалась из воды примерно в полумиле по курсу судна. Она повернулась к «Тускароре» и презрительно сплюнула.

 

Это уже был вызов! Глаза капитана вспыхнули от гнева. Его могучая рука размахнулась, описала широкую дугу, и острый гарпун со свистом промчался в воздухе и вонзился в шею Кракена!

 

— Свистать всех наверх! Поднять паруса! — рявкнул Шторминг.

 

А чудовище опомнилось от потрясения и стало дергаться изо всех сил, извиваться и размахивать клешнями.

 

Но Шторминг крепко держал канат. В последней отчаянной попытке освободиться Кракен нырнул и стал быстро уходить на глубину.

 

Капитан был готов к этому. От нырка Кракена образовалась гигантская воронка, водяные стены ее бешено вращались. «Тускарора» мчалась по самому краю этой воронки и с трудом сохраняла равновесие. Шторминг понемногу стравливал канат, и чудовище, погружаясь на дно, раскручивало корабль всею своей тянущей силой, как пращу,- все быстрее и быстрее.

 

Шторминг хладнокровно выждал нужное мгновение, отпустил канат, и «Тускарора», словно камень из пращи, вылетела за край воронки и сразу очутилась в безопасном месте, вдалеке от страшного водоворота!

 

Матросы бросились ставить паруса. И вскоре «Тускарора», целая и невредимая, вышла в Северное море. Гибель судна казалась почти неминуемой! Но и на этот раз капитан Шторминг был на высоте.

 

Казалось бы, для одного плавания приключений достаточно. Но беды «Тускароры» на этом не закончились. Ветер снова утих, и на море опустилась плотная пелена тумана. Туман был такой густой, что впору было прорубаться сквозь него с топором, такой тяжелый и плотный, что невозможно различить, где кончается туман и где начинается вода. Даже рыбы могли заблудиться в таких условиях. Младший помощник, например, наткнулся на целую стаю морских окуней, которые сбились с пути и заплыли по ошибке на палубу. А когда капитан спустился в каюту за хронометром, то обнаружил, что на его койке уютно устроилось семейство макрелей.

 

В конце концов туман рассеялся, и оказалось, что «Тускарора» попала в довольно затруднительное положение. Течение увлекло ее в самую узкую часть Северного моря — как раз между Англией и Голландией. Впереди лежал пролив Па-де-Кале. Ширина его между Дувром и Кале, как известно, составляет всего двадцать миль. Такова же в точности была и ширина «Тускароры». Как быть? Развернуться в этом узком месте невозможно, да и ветер гнал корабль в глубь пролива. Шторминг созвал офицеров на совет.

 

Впрочем, решение к тому времени уже созрело в голове капитана. Когда его подчиненные собрались, он отдал приказ бросить якорь и спустить на воду спасательные шлюпки. Офицеры разошлись по каютам и вскоре снова появились на палубе, но уже в парадной форме. В шлюпки было погружено пять тысяч бочек маринованной селедки, затем в шлюпки спустились офицеры. И маленькая флотилия двинулась в сторону голландского побережья.

 

Всем известно, что голландцы — самый опрятный и аккуратный народ в мире. Они настолько любят чистоту, что моют с мылом не только руки, лицо и уши, но также дома и даже тротуары. Конечно, они тратят на это огромное количество мыла. И еще голландцы обожают маринованную селедку.

 

Шторминг и его офицеры направились прямо в ратушу Гааги и объяснили там свои затруднения. Голландцы выслушали их очень сочувственно. Во-первых, они сами прирожденные купцы и мореходы. Во-вторых, они много слышали о подвигах знаменитого капитана Шторминга и были рады выручить его в трудную минуту. Что касается маринованной селедки, то они долго отказывались принять ее в дар, но в конце концов уступили настояниям гостей.

 

В тот же час по всей Голландии были разосланы курьеры. Каждая голландская хозяйка заглядывала в шкаф и доставала несколько кусочков мыла. Восхитительное туалетное мыло и грубое мыло для стирки, мыло для посуды и мыло для бритья, и даже особое детское мыло для пускания мыльных пузырей,- все это было погружено на множество телег и отвезено в Гаагскую гавань. Толпы зевак собрались на берегу поглядеть на необычную погрузку.

 

Наконец мыло было доставлено на борт «Туска-роры», и капитан Шторминг велел команде приниматься за работу. Десятки моряков были спущены в подвесных люльках за борт корабля. Они вооружились щеткой и ведром с мыльным раствором и старательно намыливали корпус «Тускароры». К вечеру весь корабль, снизу доверху, покрылся белой скользкой оболочкой. Кружевной узор мыльной пены окружал его по ватерлинии, словно пышный воротник.

 

Когда работа была окончена, Шторминг приказал поднять якорь и поставить паруса. Капитан воспользовался свежим ветром и решительно направил судно в глубь пролива.

Вот это было зрелище! Тысячи людей на берегу в один голос с моряками восхищенно ахнули, когда «Тускарора» проскользнула намыленными боками сквозь узкую горловину Дуврского пролива, выскочила из него, как пробка из бутылки, и устремилась на простор Атлантического океана.

 

— Фу! — облегченно вздохнул капитан Шторминг и повернул штурвал к западу.

 

Еще одно славное приключение осталось позади.

 

Что к этому можно добавить?

 

Холодные волны Дуврского пролива смыли часть мыла с бортов «Тускароры». Еще много недель спустя, особенно в ветреную погоду, целые облака радужных мыльных пузырьков поднимались в небо над Па-де-Кале. Но мыльные пузырьки — вещь недолговечная. Вскоре о них все позабыли.

 

Однако один памятный знак сохранился и доныне. Дело в том, что когда «Тускарора» продиралась сквозь самое узкое место пролива, ее правый борт прошел впритирку с обрывистыми скалами английского побережья и обильно их намылил. Волны довершили дело, и отмытые дочиста скалы из грязно-бурых сделались белыми как мел. До сих пор их так и называют — Белые скалы Дувра.

Article Global Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Eli Pets