все сказки мира

Сказка: Джек и бобовый стебель

Сказка: Джек и бобовый стебельЖила когда-то на свете бедная вдова, и был у неё один-единственный сын Джек да корова Белянка. Корова каждое утро давала молоко, и мать с сыном продавали его на базаре,- этим и жили. Но вот как-то раз Белянка не дала молока, и они просто не знали, что делать.

— Как же нам быть? Как быть? — твердила мать, ломая руки.

 

— Не унывай, мама! — сказал Джек. — Я наймусь к кому-нибудь на работу.

 

— Да ведь ты уже пробовал наниматься, только никто тебя не берёт, — отвечала мать. — Нет, видно, Придётся нам продать нашу Белянку и на вырученные деньги открыть лавку или каким-нибудь другим делом заняться.

 

— Что ж, хорошо, мама, — согласился Джек.- Сегодня как раз базарный день, и я живо продам Белянку. А там и решим, что делать.

 

И вот взял Джек в руки повод и повёл корову на базар. Но не успел далеко отойти, как повстречался с каким-то чудным старичком.

 

— Доброе утро, Джек! — сказал старичок.

 

— И тебе доброго утра! — ответил Джек, а сам удивляется: откуда старичок знает, как его зовут?

 

— Ну, Джек, куда путь держишь? — спросил старичок.

 

— На базар, корову продавать.

 

— Так, так! Кому и торговать коровами, как не тебе! — посмеялся старичок. — А скажи-ка, сколько нужно бобов, чтобы получилось пять?

 

— Ровно по два в каждой руке да один у тебя во рту! — ответил Джек: он был малый не промах.

 

— Верно! — сказал старичок. — Смотри-ка, вот они, эти самые бобы! — и старичок вытащил из кармана горстку каких-то диковинных бобов. — И раз уж ты такой смышлёный, — продолжал старичок, — я не прочь с тобой поменяться — тебе бобы, мне корова!

 

— Иди-ка ты своей дорогой! — рассердился Джек. — Так-то лучше будет!

 

— Э-э, да ты не знаешь, что это за бобы, — сказал старичок. — Посади их вечером, и к утру они вырастут до самого неба.

— Да ну? Правда? — удивился Джек.

— Истинная правда! А если нет — заберёшь свою корову обратно.

— Ладно! — согласился Джек: отдал старичку Белянку, а бобы положил в карман.

 

Повернул Джек назад и пришёл домой рано — ещё не потемнело.

 

— Как! Ты уже вернулся, Джек? — удивилась мать. -Я вижу, Белянки с тобой нет, значит, ты её продал? Сколько же тебе за неё дали?

— Ни за что не угадаешь, мама! — ответил

— Да ну? Ах ты мой хороший! Фунтов пять? Десять? Пятнадцать? Ну уж двадцать-то не дали бы!

— Я говорил — не угадаешь! А что ты скажешь вот про эти бобы? Они волшебные. Посади их вечером и…

— Что?! — вскричала мать Джека. — Да неужто ты такой дурак, такой болван, такой осёл, что отдал мою Белянку, самую молочную корову во всей округе, да к тому же гладкую, откормленную, за горсточку каких-то скверных бобов? Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! А твои драгоценные бобы — вон их, за окно!.. Ну, теперь живо спать! И есть не проси — всё равно не получишь ни глотка, ни кусочка!

 

И вот поднялся Джек к себе на чердак, в свою комнатушку, грустный-прегрустный: и матери жалко было, и сам без ужина остался.

 

Наконец он всё-таки заснул.

 

А когда проснулся, едва узнал свою комнату. Солнце освещало только один угол, а вокруг было темным-темно. Джек вскочил е постели, оделся и подошёл к окну. И что же он увидел? Да что-то вроде большого дерева. А это его бобы проросли. Мать Джека вечером выбросила их из окна в сад, они проросли, и огромный стебель всё тянулся и тянулся вверх и вверх, пока не дорос до самого неба. Выходит, старичок-то правду говорил!

 

Бобовый стебель вырос возле самого Джекова окна. Вот Джек распахнул окно, прыгнул на стебель и полез вверх, словно по лестнице. И всё лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, пока наконец не добрался до самого неба. Там он увидел длинную и широкую дорогу, прямую как стрела. Пошёл по этой дороге и всё шёл, и шёл, и шёл, пока не при-

шёл к огромному-преогромному высоченному дому. А у порога этого дома стояла огромная-преогромная высоченная женщина.

 

— Доброе утро, сударыня! — сказал Джек очень величаво. — Будьте так любезны, дайте мне, пожалуйста, чего-нибудь позавтракать!

 

Ведь Джек лёг спать без ужина и был теперь голоден как волк.

 

— Позавтракать захотел? — сказала огромная-преогромная высоченная женщина. — Да ты сам попадёшь другим на завтрак, если не уберёшься отсюда! Мой муж людоед, и самое его любимое кушанье — это мальчики, изжаренные в сухарях. Уходи-ка лучше, пока цел, а то он скоро вернётся.

 

— Ох, сударыня, очень вас прошу, дайте мне чего-нибудь поесть! — не унимался Джек. — У меня со вчерашнего утра ни крошки во рту не было. Истинную правду говорю. И не всё ли равно: поджарят меня или я с голоду умру?

 

Надо сказать, что людоедша была неплохая женщина. Она отвела Джека на кухню и дала ему кусок хлеба с сыром да кувшин молока. Но не успел Джек съесть и половины завтрака, как вдруг — топ! топ! топ! — весь дом затрясся от чьих-то шагов.

 

— О Господи! Да это мой старик! — ахнула людоедша. — Что делать? Скорей прыгай сюда!

 

И только она успела втолкнуть Джека в печь, как вошёл сам великан-людоед.

 

Ну и велик же он был — гора горой! На поясе у него болтались три телёнка, привязанных за ноги. Людоед отвязал их, бросил на стол и сказал:

 

— А ну-ка, жена, поджарь мне парочку на завтрак! Ого! Чем это здесь пахнет?

— Да что ты, муженёк? — сказала ему жена. — Тебе померещилось. А может, это ещё пахнет тем маленьким мальчиком, что был у нас вчера на обед, помнишь,\»он тебе по вкусу пришёлся? Поди-ка лучше умойся да переоденься, а я тем временем приготовлю завтрак.

 

Людоед вышел, а Джек уже хотел было вылезти из печи и убежать, но людоедша не пустила его.

 

— Подожди, пока он не заснет, — сказала она.- После завтрака он всегда ложится подремать.

 

И вот людоед позавтракал, потом подошёл к огромному сундуку, достал из него два мешка с золотом и уселся считать монеты. Считал-считал, наконец стал клевать носом и захрапел, да так, что опять весь дом затрясся.

 

Тут Джек потихоньку вылез из печи, прокрался на цыпочках мимо людоеда, схватил один мешок с золотом и — дай Бог ноги! — кинулся к бобовому стеблю. Сбросил мешок вниз, прямо в сад, а сам начал спускаться по стеблю всё ниже и ниже, пока наконец не очутился у своего дома.

 

Рассказал Джек матери обо всём, что с ним приключилось, протянул ей мешок с золотом и говорит:

 

— Ну что, мама, правду я сказал насчёт своих бобов? Видишь, они и в самом деле волшебные!

 

И вот Джек с матерью стали жить на деньги, что были в мешке. Но в конце концов мешок опустел, и Джек решил ещё разок попытать счастья на верхушке бобового стебля. В одно прекрасное утро встал он пораньше и полез на бобовый стебель, и всё лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, пока наконец не очутился на знакомой дороге и не добрался по ней до огромного-преогромного высоченного дома. Как и в прошлый раз, у порога стояла огромная-преогромная высоченная женщина.

 

— Доброе утро, сударыня, — сказал ей Джек как ни в чем не бывало. — Будьте так любезны, дайте мне, пожалуйста, чего-нибудь поесть!

 

— Уходи скорей отсюда, мальчуган! — ответила великанша. — Не то мой муж съест тебя за завтраком. Э, нет, постой-ка, — уж не тот ли ты мальчишка, что приходил сюда недавно? А знаешь, в тот самый день у мужа моего пропал мешок золота.

 

— Вот чудеса, сударыня! — говорит Джек. — Я, правда, мог бы кое-что рассказать насчёт этого, но мне до того есть хочется, что, пока я не съем хоть кусочка, ни слова не смогу вымолвить.

 

Тут великаншу разобрало такое любопытство, что она впустила Джека и дала ему поесть. А Джек нарочно стал жевать как можно медленней. Но вдруг — топ! топ! топ! — послышались шаги великана, и великанша опять упрятала Джека в печь. Потом всё было как в прошлый раз: людоед вошёл, сказал \»Фи-фай-фо-фам…\» и прочее, позавтракал тремя жареными быками, а затем приказал жене:

 

— Жена, принеси-ка мне курицу — ту, что несет золотые яйца!

 

Великанша принесла, а людоед сказал курице: \»Несись!\» — и та снесла золотое яйцо. Потом людоед начал клевать носом и захрапел так, что весь дом затрясся.

Тогда Джек потихоньку вылез из печи, схватил золотую курицу и вмиг улепетнул. Но тут курица закудахтала и разбудила людоеда. И как раз, когда Джек выбегал из дома, послышался голос великана:

 

— Жена, эй, жена, не трогай моей золотой курочки!

 

А жена ему в ответ:

 

— Что это тебе почудилось, муженёк? Только это Джек и успел расслышать. Он со всех ног бросился к бобовому стеблю и прямо-таки слетел по нему вниз.

Вернулся Джек домой, показал матери чудо-курицу и крикнул:

 

— Несись!

 

И курица снесла золотое яичко. С тех пор всякий раз, как Джек говорил ей: \»Несись!\» — курица несла по золотому яичку.

 

Так-то вот. Но Джеку этого показалось мало, и вскоре он опять решил попытать счастья на верхушке бобового стебля. В одно прекрасное утро встал он пораньше и полез на бобовый стебель, и всё лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, пока не добрался до самой верхушки. Правда, на этот раз он поостерёгся сразу войти в людоедов дом, а подкрался к нему потихоньку и спрятался в кустах. Подождал, пока великанша пошла с ведром по воду, и — шмыг в дом! Залез в медный котёл и ждёт. Недолго он ждал; вдруг слышит знакомое \»Топ! топ! топ!\» И вот входят в комнату людоед с женой.

 

— Фи-фай-фу-фам, дух британца чую там! — закричал людоед. — Чую, чую, жена!

 

— Да неужто чуешь, муженёк? — говорит великанша. — Ну, если это тот сорванец, что украл твоё золото и курицу с золотыми яйцами, он уж, конечно, в печке сидит!

 

И оба бросились к печи. Хорошо, что Джек не в ней спрятался!

 

— Вечно ты со своим \»фи-фай-фу-фам!\» — сказала людоедша. — Да это тем мальчишкой пахнет, какого ты вчера поймал. Я только что зажарила его тебе на завтрак. Ну и память у меня! Да и ты тоже хорош — за столько лет не научился отличать живой дух от мёртвого!

 

Наконец людоед уселся за стол завтракать. Но он то и дело бормотал:

 

— Да-а, а всё-таки могу поклясться, что… — и, поднявшись из-за стола, обшаривал и кладовую, и сундуки, и поставцы… Все узлы и закоулки обыскал, только в медный котёл заглянуть не догадался. Но вот позавтракал людоед и крикнул:

 

— Жена, жена, принеси-ка мне золотую арфу! Жена принесла арфу и поставила её перед ним на стол.

 

— Пой! — приказал великан арфе.

 

И золотая арфа запела, да так хорошо, что заслушаешься! И всё пела и пела, пока людоед не заснул и не захрапел; а храпел он так громко, что чудилось, будто гром гремит.

Тут Джек и приподнял легонько крышку котла. Вылез из него тихо-тихо, как мышка, и дополз на четвереньках до самого стола. Вскарабкался на стол, схватил золотую арфу и бросился к двери.

 

Но арфа громко-прегромко позвала:

 

— Хозяин! Хозяин!

Людоед проснулся и увидел, как Джек убегает с его арфой.

 

Джек бежал сломя голову, а людоед за ним и, конечно, поймал бы его, да Джек первым кинулся к двери; к тому же ведь он хорошо знал дорогу. Вот прыгнул он на бобовый стебель, а людоед нагоняет. Но вдруг Джек куда-то пропал. Добежал людоед до конца дороги, видит — Джек уже внизу, из последних силёнок спешит. Побоялся великан ступить на шаткий стебель, остановился, стоит, а Джек ещё пониже спустился. Но тут арфа опять позвала:

 

— Хозяин! Хозяин!

 

Великан ступил на бобовый стебель, и стебель затрясся под его тяжестью.

 

Вот Джек спускается всё ниже и ниже, а людоед за ним. А как добрался Джек до крыши своего дома, закричал:

 

— Мама! Мама! Неси топор, неси топор! Мать выбежала с топором в руках, бросилась к бобовому стеблю, да так и застыла от ужаса: ведь наверху великан уже продырявил облака своими ножищами.

 

Наконец Джек спрыгнул на землю, схватил топор и так рубанул по бобовому стеблю, что чуть пополам его не перерубил.

 

Людоед почувствовал, что стебель сильно качается, и остановился. \»Что случилось?\» — думает. Тут Джек как ударит топором ещё раз — совсем перерубил бобовый стебель. Стебель закачался и рухнул, а людоед грохнулся на землю и свернул себе шею.

 

Джек показал матери золотую арфу, а потом они стали её за деньги показывать, а ещё золотые яйца продавать. А когда разбогатели, Джек женился на принцессе и зажил припеваючи.

Article Global Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Eli Pets