все сказки мира

Сказка-былина про Илью Муромца

Сказка-былина про Илью МуромцаЭто было в городе Муроме, селе Карачарове. Жил-был один крестьянин, по прозванью Иван-свет Тимофеевич, со своей супругой Ефросиньей Яковлевной. Жили они пятьдесят лет, а детей у них не было.

Часто старики горевали, что под старость прокормить их будет некому. Наконец дарован был им сын. Имя ему дали Илья.

 

И вот живут они с сыном Ильёй, живут, не нарадуются. Растёт он быстро. Прошёл год, прошёл второй. Тут и увидели старички большое горе: сыну нужно начинать ходить, а он сидит как столб. Ноги у него как плети; руками действует, а ногами никак не шевелит.

 

Прошёл третий год, а Илье ничуть не легче. Ноги как плети, нисколь не шевелятся.

 

Ещё пуще старички стали плакать: есть сын, да никуда не годящий, — приходится кормить его.

 

И жил Илья долгое время всё таким же столбом, никак не мог ногой шевельнуть.

Прожил он тридцать лет в таком виде. И вот в одно прекрасное время надо было Ивану Тимофеевичу выкорчевать пни, чтобы сеять пшеницу.

 

Ушли старики в леса и оставили Илью одного в доме. Илья был уже привычный — сидеть дом караулить.

 

День оказался очень жаркий. Сидит Илья, потом обливается. И вдруг слышит — кто-то подошёл к их окошку и в окошко застукался. Кое-как Илья Муромец потянулся, открыл окошко, видит — стоят два странника, очень старые.

 

Посмотрел Илья на них и говорит:

 

— Чего вам, страннички, надобно? А они говорят:

— Дай-ка нам испить пива хмельного. Мы знаем, у тебя есть в подвале пиво хмельное. Да принеси нам чашу в полтора ведра.

 

Илья им в ответ:

 

— И рад бы я принести вам пива хмельного, да не могу никак идти: у меня ноги не ходят.

— Попробуй, Илья, сперва, тогда и говори, — отвечают старцы.

— Что вы, дорогие старцы, тридцать лет я сижу сиднем и знаю — ноги у меня не ходят.

 

А они говорят:

 

— Брось ты, Илья, нас обманывать! Сперва попробуй, а после и говори.

 

Пошевелил Илья одной ногой — шевелится.

 

Другой пошевелил — шевелится. Соскочил с лавки, схватил чашу в полтора ведра и побежал, будто всё время бегал, в отцов подвал глубокий. Нацедил из бочонка чашу полную, приносит к старцам, говорит им:

 

— Нате, кушайте на доброе здоровье, страннички. Уж очень я рад, — научили вы меня ходить. А те говорят:

 

— А ну-ка, Илья, выкушай сперва сам. Илья Муромец не прекословил, схватывает чашу в полтора ведра и выпивает на месте единым духом.

 

— А ну-ка теперь, добрый молодец, Илья Муромец, скажи, сколь чувствуешь в себе силушки?

 

— Чувствую я в себе силушки очень много, — отвечает Илья. — Силы хватит. Посоветовались старцы и говорят:

 

— Нет, ещё, должно быть, силушки очень мало. Иди-ка, Илья, да принеси втору чашу.

 

Схватил Илья чашу в полтора ведра и бросился в свой погреб. Нацедил втору чашу, приносит к старцам. Стал им подавать, они говорят:

 

— А ну, выкушай, добрый молодец, сам. Илья Муромец не стал прекословить, берёт чашу и выпивает единым духом.

— А ну-ка, удалой богатырь Илья, скажи, много ли чувствуешь в себе силушки? А он отвечает странникам:

— Эх, много чувствую силушки!

— А как определишь силушку?

— Вот, был бы столб на небе, а на том столбе было бы кольцо, — взялся бы я за это кольцо, перевернул бы всю Русску землю.

 

Посоветовались странники и говорят:

 

— Эх, нет, много мы ему дали силушки. Не мешало бы поубавить. Илья! Сходи в подвал, принеси ещё чашу в полтора ведра.

 

Илья не стал прекословить, тут же побежал в погреб. Когда принёс чашу, старцы и говорят:

 

— А ну, Илья Муромец, выкушай сперва сам. Илья Муромец не прекословит и выпивает чашу сам.

 

Когда выпил, странники обратно начинают спрашивать:

 

— Ну-ка, удалой богатырь, скажи, много ли чувствуешь в себе силушки?

 

Тогда Илья Муромец отвечает так:

 

— Чувствую — силушки моей убавилось на половинушку.

 

Посоветовались тогда странники и говорят:

 

— Хватит, Илья Муромец, тебе силушки. И не стали больше посылать его за пивом хмельным, а стали говорить ему так:

 

— Слушай, добрый молодец, Илья Муромец! Дали мы тебе ноги, дали силу богатырскую, — ничто не мешает тебе поездить по Русской земле. Но помни: не обижай беззащитных, а бей вора-разбойника, не борись с родом Микуловым: его мать сыра-земля любит. Да ещё не борися со Свя-тогором-богатырём: его мать сыра-земля через силу носит. А теперь, Илья Муромец, тебе нужен богатырский конь. Но богатырского коня тебе придётся выхаживать самому, потому — кони тебя не вынесут.

 

— А где мне взять такого коня, чтоб меня вынес? — говорит Илья Муромец.

 

— А вот мы тебя сейчас научим. Мимо вашего дому в один прекрасный день поведёт крестьянин жеребёнка шелудивого, плохонького, поведёт на оброти пришибать его. Но ты не отпусти его из виду, выпроси у мужичка этого жеребёночка, поставь его в стойло и корми пшеницей. И каждое утро выводи его на росу, пускай он по росе катается. А когда минет ему три года, то выводи на поле и обучай его скакать через большие канавы, через высокие тыны.

 

Илья Муромец слушал всё это внимательно, не хотел потерять ни одного слова.

 

— Ну вот, — говорят странники, — что мы знали, всё сказали. Смотри же, беззащитных не обижай, вора-разбойника не пропускай. Да смотри, тебе на роду написано — убитому не быть. Помрёшь ты своей собственной смертью.

 

Илья Муромец поблагодарил их, звал чего-нибудь покушать, но они от него отказались и ушли.

 

Остался он один-одинёшенек и захотел идти посмотреть на отца с матерью, им помочь в работе. Приходит к отцу, а там после трудовой работы все уснули. Захотел он попробовать свой топор и стал рубить. Как тяпнет топором, так он по самый обух уйдёт. Сила в Илье о громадная. Порубил лес Илья Муромец и воткнул топор в пень. И ушёл топор по самый обух. Повтыкал он так все топоры в пни, а сам схоронился за дерево. Когда пришли, отдохнувши, помочане, хотели взяться за топоры, но сколь не дёргали — не могли вытащить из дубьёв. Он, может, шуткой повтыкал топоры-то, да уж сила была у него больно велика.

 

Видит Илья, не выходит у них дело, вышел из-под прикрытия и подходит к отцу с матерью. А те и глазам своим не верят: был Муромец калека, а стал здоровым.

 

Вынул Илья Муромец все топоры и стал родителям подсоблять. Отец не нарадуется, глядя на работу его.

 

Кончили работу, пришли домой и стали жить-поживать.

 

А Илья Муромец всё стал посматривать, когда мужичок поведёт паршивенького жеребёночка. И вот видит — точно, идёт мужичок.

 

Выбегает Илья, спрашивает:

 

— Куда ведёшь жеребёночка? А тот отвечает:

 

— Очень плох получился, пришибить надо. Тогда Илья Муромец стал просить мужичка  убедительно, чтобы он уступил ему жеребёночка, не пришибал его. А крестьянин и спрашивает:

 

— Куда тебе такой жеребёночек, такому сильному? Он и крестьянину не годится.

 

Илья Муромец стал настаивать на своём, стал опять просить:

 

— Продай мне жеребёночка.

 

Уступил мужичок Илье жеребёночка и даже не взял с Ильи никакой платы.

 

Привёл домой Илья Муромец жеребёнка, поставил его в стойло и стал поить и кормить, как учили странники.

 

В скором времени на жеребёночка подействовал Ильи Муромца уход, и стал он расти очень быстро. А когда минуло ему три года, стал он сильным конём, Илья Муромец стал выводить его в чисто поле и учил скакать через широкие канавы, расщелины, тыны. И сам дивился, каким сильным, хорошим оказался его конь.

 

Стал он подыскивать себе латы, также колчан со стрелами, тугой лук и меч. К чему стремился, всё разыскал по своей силе. А когда было всё готово, пришёл Илья Муромец к отцу-матери, говорит:

 

— Дражайший мой родитель, Иван Тимофеевич, дражайшая моя мамынька Ефросинья Яковлевна! Давно мне хотелось по белу свету погулять, людей посмотреть, себя показать! Благословите меня, я поеду.

 

— А куда ты поедешь? — спрашивает его отец.

 

— В стольный град Киев, послужить князю Владимиру Красну Солнышку.

 

Отец и мать заплакали:

 

— Ах ты милый наш сын, мы думали выкормить тебя себе на утешенье. А видим — не удержишь сокола в тесной клетке. Делать нечего, поезжай к князю Владимиру, да смотри заступайся за слабых, не обижай беззащитных, бей вора-разбойника.

 

Илья Муромец надел на себя латы богатырские, шлем пернатый, опоясался мечом. Потом оседлал коня, сел на него и поехал.

 

Ехал он, ехал, доехал до города Чернигова. И смотрит — глазам своим не верит. Вкруг города Чернигова стоит войск тьма-тьмущая. Подступили к городу Чернигову три царевича басурманских, и у каждого царевича войска по триста тысяч.

 

Посмотрел Илья Муромец — город заперт, а черниговских мужичков томят басурманы голодной смертью. Жалко сделалось Илье мужичков черниговских. Подвязал он потуже седельце своё, взял меч булатный и полетел, как вихрь, на врагов басурманских. Начал рубить он, да так быстро, как всё равно траву косить. Видят они — силы неравны, — и пустились в бегство. Кто куда мог — бросились врассыпную.

 

С крепости видят черниговски мужички, — какой-то богатырь стал на их сторону. А Илье бить стало некого. Подъехал он к белополотняным шатрам, смотрит — стоят три царевича басурманских ни живы ни мертвы, побелели, как полотно, как осиновый лист трясутся. Поравнялся с ними Илья, — упали они на колени и стали просить пощады. Тогда Илья Муромец говорит им так:

 

— Зачем вы обижаете мужичков? Были бы постарше вы, — снял бы я ваши буйны головы. Да больно вы молоды! Вертайтесь-ка домой и скажите своим родителям: есть ещё на Руси кому постоять за землю Русскую.

 

Взял он с них клятву, чтобы больше не ездили на Русскую землю. А они были рады, что их помиловали, сели на коней и стали удирать за своим войском.

Видели это все с городских стен мужички черниговски. Видят — они свободны. Открыли ворота, подносят богатырю ключи на золотом блюде и стали предлагать ему, что он хочет.

Но Илья Муромец был не падок на разные сокровища: от всего этого отказался.

 

Черниговски мужички стали просить его заехать к ним поговорить. Но и тут Илья Муромец стал отказываться, потому — душа его рвалась на простор.

Тогда мужички черниговски спрашивают:

 

— Куда ты, удалой богатырь, едешь?

— Еду я в стольный Киев-град, — говорит Илья Муромец, — к князю Владимиру Красно Солнышко.

 

А черниговски мужички говорят:

 

— Смотри, не езди прямоезжей дорогой.

— А почему нельзя ездить прямоезжей дорогой? — спрашивает их Илья Муромец.

— Потому — здесь засел давно Соловей-разбойник. И бьёт он не силой-оружием, а своим молодецким посвистом. Как заревёт по-звериному, зашипит по-змеиному — так все люди наземь падают.

 

Тогда Илья Муромец простился с мужичками и поехал прямоезжей дорогой, не посмотрел, что ему говорили. Едет путём-дорогой и всё смотрит, где Соловья-разбойника помещеньице.

 

Видит вдруг — стоят двенадцать дубов, верхушками свились в одно место. А корни их скованы толстым железом. Не доехал Илья три поприща и вдруг услышал свист соловьиный, рёв звериный, и покрывалось всё это шипом змеиным. И от того свиста соловьиного, рёва звериного, шипа змеиного конь спотыкнулся у Ильи Муромца на передние ноги.

Говорит тут Илья Муромец своему коню:

 

— Что ты, конь ретивый, спотыкаешься? Разве ты не ездил по лесам дремучим? Разве не слыхал рёву звериного? Разве не слыхал шипу змеиного? Разве не слыхал свисту соловьиного?

 

Сконфужен был конь своим хозяином, встал на ретивы ноги. А Илья Муромец снимает свой калёный лук с плеч, накладывает на тетиву калёну стрелу и пускает в Соловья-разбойника. Взвилась стрела и ударилась Соловью-разбойнику прямо в правый глаз, да так, что вылетел Соловей-разбойник из своего гнезда, как сноп овсяный.

Подъехал Илья Муромец к Соловью-разбойнику, схватил его, привязал к своему стремени. И поехал дальше.

 

Ехать ему пришлось как раз мимо поместья Соловья-разбойника, где жили дочери разбойника с мужьями. Вышли они на балкон и смотрят — кто-то едет.

Старша дочь и говорит:

 

— Смотрите, сестры милые, наш батюшка едет, да ещё богатыря везет, привязанного к стремени.

 

Посмотрела младша дочь, тут же сразу и заплакала:

 

— Эх, сестры милые, это не батюшка едет, а какой-то богатырь нашего батюшку у стремени везёт.

 

Сестры заплакали, и все бросились отцу на помощь.

 

Сбежали они с балкона вниз, а зятья вооружились и пошли на выручку своего тестя.

 

Как только Соловей-разбойник увидел своих зятьёв, закричал им:

 

— Спасибо, зятья милые, что хотите меня вы-, ручить, но лучше не сердите богатыря — вам не одолеть его. А просите его в горницу, потчуйте его вином и яствами и спросите — не возьмёт ли с вас за меня выкуп.

 

Но Илья Муромец, заслышав всё это, подумал: \»Заманят меня ещё\». От всего отказался, повернул влево и поехал в стольный Киев-град.

Когда приехал он, взошёл в белокаменны палаты, видит :- князь Владимир Красно Солнышко со своей княгинею сидит с богатырями, угощает богатырей.

 

Илья Муромец поклонился низёхонько князю Владимиру. А княгиня говорит:

 

— Вижу я ещё одного гостя. Повернулись все и увидели сильного богатыря Илью Муромца.

 

А князь Владимир спрашивает:

 

— Что вы за добрый человек? Откуда вы едете и куда путь держите?

 

Отвечает Илья Муромец:

 

— Я еду из города Мурома, из села Карачарова в стольный град Киев, ко Владимиру Красно Солнышко.

 

А Владимир-князь спрашивает:

 

— А какими дорогами вы ехали и сколько времени затратили?

 

А Илья Муромец говорит таковы слова:

 

— Заутреню я слушал в селе Карачарове, а обедню — у вас, в граде Киеве.

— А какой вы дорогой ехали?

— Ехал я прямоезжей дорогой.

 

Как только услыхали это богатыри, говорят они князю Владимиру:

 

— Не верь ты, князь, этому детине; уж больно он завирается. Разве можно ехать той дорогой? Ведь тут уже тридцать лет залёг Соловей-разбойник, не пропускает ни конного, ни пешего. Тут ни зверь не пробегает, ни птица не пролетает. Как же мог он проехать мимо Соловья-разбойника?

 

Князь Красно Солнышко обращается к Илье Муромцу и говорит таковы слова:

 

— Эх, нельзя тебе верить, добрый богатырь!

 

Тридцать лет, как здесь засел Соловей-разбойник, никому ни пройти, ни проехать. Явственно видно, что ты соврал.

 

Тут Илья Муромец не стал долго разговаривать и сказал только:

 

— А не хочешь ли ты посмотреть сейчас на Соловья-разбойника? Я привёз его на ваш двор, и висит он сейчас привязан у моего стремени.

 

Услышали это богатыри, сразу все ужаснулись. Что сумел этот богатырь привезти такого разбойника, — им не верилось.

 

Тут князь Красно Солнышко говорит Илье Муромцу:

 

— А скажи, удалой богатырь, как тебя звать?

— А зовут меня Ильёй Муромцем. А князь опять говорит:

— А нельзя ли нам посмотреть Соловья-разбойника?

— С почтением, — согласился Илья Муромец и повёл их всех на широкий белый двор, где пасся его конь ретивый. А к стремени коня была привязана перемётная сума, в которой находился Соловей-разбойник.

 

Выходит Илья Муромец со всей свитой, со всеми богатырями, отвязывает суму от стремени и вытаскивает оттуда Соловья-разбойника. Как только глянули на него богатыри, так ужаснулись; как глянул князь со своей супругой, так удивилися. И говорит князь Владимир таковы слова:

 

— А ну-ка, вор Рахматович, Соловей-разбойник, засвисти по-соловьиному, потешь меня с моею женою, потешь моих богатырей могучих.

 

Тут Соловей-разбойник заговорил таковы слова:

 

— Не тебе служу, князь Владимир, а есть у меня богатырь, — больше я никого не признаю.

 

Тогда князь Владимир обращается к Илье Муромцу и говорит:

 

— А ну-ка, удалой богатырь, заставь этого разбойника засвистеть по-соловьиному, потешить меня с моей княгинюшкой, моих богатырей могучих.

 

Илья Муромец приказывает Соловью-разбойнику свистнуть в полсвиста соловьиного, прореветь в полрёва звериного, прошипеть в полшипа змеиного, а сам подхватывает под руки князя и княгинюшку.

 

Понатужился Соловей-разбойник и свистнул, да не в полсвиста соловьиного, а в целый свист. И от этого свиста соловьиного повисли князь с княгинюшкой на руках у Ильи; из богатырей же — ни один на ногах не остался, попадали все, а с белокаменных палат от этого свиста соловьиного покатились все золотые маковки. Тут закричал князь Красно Солнышко:

 

— А ну, Илья Муромец, уйми ты этого вора-разбойника! Уж нам эта шуточка не надобна.

 

Схватил тогда Илья Соловья-разбойника и подбросил его кверху своей могучей рукой так, что Соловей-разбойник взлетел чуть пониже облака ходячего и ударился о белый двор и дух испустил.

 

А Илья Муромец приказал зажечь костёр, Соловья-разбойника сожечь, а пепел развеять по ветру. Всходят все опять в палаты белокаменны, садятся за столы дубовы, принимаются за яства сахарные, за питва медвяные.

 

Илья Муромец сел на лавочку на самый кончик. Да как подвинул плечом, сильно нажал, — все богатыри попадали на пол, а Илья очутился посреди стола. Все богатыри видят, что у Ильи Муромца силы множество, ни один не вздумал ему противиться.

 

Подвыпили богатыри, начали хвастаться, кто, чем сумел. И опять Илье Муромцу не по нраву то было. Стал он думать крепкую думушку — поездить по белу свету. И надумал он повидаться со Святогором-богатырем.

 

Простился Илья со князем Владимиром и богатырями и поехал по белу свету искать Святого-богатыря.

 

Ездил он долго. Едет и присматривается — не увидит ли где Святогора-богатыря. И видит он вдруг гнедого большого коня. Подъезжает ближе- лежит спящий богатырь. А был то Свято-гор-богатырь. Слез Илья с коня, прошёл к Свято-гору и стал около его головы. И казался он против этого богатыря как малый ребёнок.

 

Спал богатырь крепким сном, и не мог Илья дождаться, чтобы Святогор проснулся. Тогда Илья ударил легонько его. Богатырь проснулся и говорит:

 

— Кто это в меня камешками кидается? Тут Илья Муромец подступил ещё ближе и говорит:

 

— Приехал я из города Мурома, из села Карачарова. Зовут меня Илья Муромец. Захотел я увидеть Вас, но не мог дождаться. Вот и разбудил Вас.

 

Святогор-богатырь и говорит:

 

— Зачем я тебе так спонадобился? А Илья отвечает:

 

— Слыхал я про вашу силу великую — вот и хотел посмотреть на вас.

 

— А может быть, тебе охота со мной силами померяться? — Святогор спрашивает.

 

— Нет, — отвечает Илья, — я хорошо знаю, что силами меряться мне с вами никак невозможно.

 

— Коли так, — говорит Святогор, — поедем на гулянье по святым горам.

 

Свистнул он своего коня, прибежал конь и встал перед ним как вкопанный.

 

Илья Муромец подозвал тоже коня, и они поехали вместе.

 

Рассказал Илья, как проживал он в стольном городе Киеве. Внимательно слушал Святогор этот рассказ. А после Илья Муромец спрашивает Святогора:

 

— Почему это искал я вас по всей Руси, но доискаться не мог?

 

— Да потому, — говорит Святогор, — что по Руси я не стал ездить с тех пор, как съехал со святых гор. Вижу — земля гнётся подо мной, как повинна. А люди разбегаются от меня, как от зверя страшного. Очень мне было не по мысли, что меня так боятся. Ехал я, ехал и пораздумался: \»Эх, много во мне силушки неизбывной! Кабы был столб да в столбе кольцо, завернул бы я кольцо и повернул всю Русскую землю!\» Только подумал — конь стал. Смотрю — у меня, у самой головы, лежит сумочка перемётная, така маленька — и
плюнуть некуда. Соскочил я с коня, хотел поднять эту сумочку, взялся правой рукой, как дёрнул — она не пошевелилася. Взял левой рукой, дёрнул — она не пошевелилася. Взял я обеими руками её, дёрнул, — увяз в землю по колени. Тогда стало мне понятно: не хочет мать сыра-зем-ля носить меня на себе. Потому не езжу я по Русской земле, а езжу по святым горам.

 

Поехали они оба на эти горы, Илья и Святогор. Ехали они, ехали, видят — на самой вершине горы стоит огромный гроб. Подъехали они к гробу. Святогор и говорит:

 

— А ну, Илья Муромец, померяй этот гроб. Может, он сделан для тебя?

 

Лёг Илья Муромец в этот гроб, и оказался он там, как мушка маленька. Тогда Святогор говорит:

 

— Нет, Илья, этот гроб, видно, не про тебя построен.

 

Слезает тут с коня Святогор и сам хочет померять этот гроб.

 

Он в гробу потянулся, — гроб точно по нём был сделанный. Захотел встать Святогор-богатырь из гроба. Но вдруг ослаб весь, и взмолился он Илье Муромцу:

 

— А ну, Илья Муромец, меньшой братец мрй, помоги мне вылезти из гроба. А то я совсем ослаб.

 

Илья Муромец подскочил, только хотел Свято-гора-богатыря поднять, как крышка гроба накрылась глухо-наглухо. Схватил Илья Муромец крышку, хотел её сорвать своей силой могучей, но сколь ни дёргал — крышка и с места не пошевелилась. С досады Илья Муромец схватил свой меч, зачал этот гроб рубить. Как первый раз тяпнул — появился обруч железный, обхватил гроб в круге. Второй раз тяпнул — появился второй обруч железный. Сколько раз он ни тяпал, появлялись всё обручья железные. И слышит Илья Муромец — из гроба доносятся глухие слова:

 

— Прощай, Илья Муромец, видно, в последний раз я с тобой по святым горам погулял.

 

Жалко сделалось Илье Муромцу Святогора, видит он — нельзя старшего брата выручить. И слышит, как в последний раз Святогор легко вздохнул и больше уже не откликнулся.

Прослезился Илья, поехал прочь со святых гор опять в стольный Киев-град.

 

И вот приезжает басурманин с грамотой и вручает ту грамоту князю, а в грамоте той требует поганин дань непомерную, а иначе сулит разорение на всю землю Русскую. И сказали богатыри такие слова:

 

— Не бывать этому, пошлём на битву лютую богатыря славного — прогоним нечистивых прочь.

 

Стали совет держать кого послать на бой смертный, кого не предложат, Илья Муромец всё препятствовал. Назначили Алёшу Поповича, а Илья Муромец и тут воспротивился.

— Нельзя нам посылать Алёшу Поповича; позавидует он на золотую сбрую, на тот момент враги и вышибут из седла его душеньку поповскую.

 

Стали советовать ехать Самсону Самсоновичу. Но и тут Илья Муромец стал говорить таковы слова:

 

— Нет, уж очень стар Самсон Самсонович, надо выбрать нам кого другого.

 

Но никак не могли богатыри никого выбрать. И надумали здесь кинуть жребий — кому встречать басурманина поганого.

 

Как кинули жребий — пал он на Илью Муромца. Оседлал своего коня Илья Муромец, сел на него, простился со своими богатырями и поехал навстречу басурманину поганому.

Как подъехал он к нему на одно поприще, так увидел злого басурманина, тот кидал правой рукой копьё долгомерное и тут же сам себя расхваливал:

 

— Как легко ворочаю я своим копьём, так легко я буду с Ильёй Муромцем управлятися!

 

Не стал много думать Илья Муромец, пришпорил своего коня и пустился на злого татарина. Начался тут бой с утра раннего. Кони их приустали, мечи их притупилися. А богатыри сидят, ни который даже не качается.

 

Наступило уже двенадцать часов дня. Кони богатырские спотыкнулися, и богатыри тут с них свалилися. Поломали они свои копья долгомер-ные, поломали мечи булатные. Больше нечем стало им рубиться. Тогда они схватились врукопашную. Боролися они так сильно, что от их ног пыль столбом поднималася.

 

Уж солнце близко к закату становилося, как поскользнулся тут Илья Муромец и упал на спину, и насел на него басурманин поганый. Выхватил свой нож из-за пояса и хотел перерезать горло Илье Муромцу. Тут Илья вспомнил про своих старцев — калик перехожих и подумал:

 

\»Видно, неладно старцы сказывали, что смерть мне в бою не написана; приходится помирать мне от руки басурманина поганого\».

 

Только это подумал, как почувствовал в себе такую силу великую, как когда-то, когда выпил три чары пива хмельного. Освободил он руку правую да как ударит басурманина в грудь поганую. Так и взлетел басурманин повыше лесика стоячего, пониже облака ходячего и воткнулся в землю по груди. Тогда вскакивает Илья Муромец, выхватывает у басурманина нож булатный и отрубает ему голову по самые плечи. Взял он эту голову, воткнул на обломок копья и поехал прямо на заставушку.

 

Приехал он на заставушку — богатыри все удивилися: как Илья Муромец порешил басурманина. Стали ждать-пождать, думали — сейчас войско вражеское придёт. Но войска не оказалося. Снялись опять богатыри с заставушки и поехали к князю Владимиру Красно Солнышко. Лишь остались одни пограничники.

 

Привёз Илья Муромец в стольный Киев-град князю Владимиру подарочек — голову басурманина поганого.

 

Созывал Владимир-князь всех богатырей и стал угощать их, стал потчевать. И всех богатырей он употчевал и стал награждать всех подарками. Всех наградил, а Илью Муромца, самого главного, позабыл.

 

Илья Муромец на это очень прогневался. Выбежал он тут на белый двор, призвал к себе всю голытьбу пьяную. И стал говорить им таковы слова:

— Не пристало мне, крестьянскому богатырю, пировать здесь да бражничать, а пристало мне с вами гулять.

 

Берёт он свой тугой лук и накладывает на тетиву калёну стрелу. И пускает ту стрелу в золотоверхий дворец. Ударила тут стрела в золотые маковки, и посыпались те маковки на белый двор. А Илья Муромец приказал своей голытьбе подбирать те маковки и купить на них зелена вина.

 

От удара стрелы той зашатался дворец князя Владимира, сделались богатыри ни живы ни мертвы. А сам князь Красно Солнышко на Илью сильно прогневался. Но ему богатырь говорит таковы слова:

 

— Уж ты, князь Красно Солнышко, неладно ты делаешь: всех богатырей угостил, наградил, а Илью Муромца ничем не одарил!

Тут понял князь Красно Солнышко, что сделал он неправильно. Взял свою шубу соболиную и выносит на белый двор, подаёт её Илье Муромцу и говорит таковы слова:

— Не обидься, Илья Муромец, что тебя я не одарил ничем. Вот дарю я тебе свою шубу соболиную.

 

Разгневался Илья Муромец, схватил шубу соболиную. Схватил за рукав, схватил за другой, всю разорвал.

 

Рвет и приговаривает:

 

— Как рвал я басурман поганых, так рву я, князь Владимир, твою шубу соболиную!

 

Князь Владимир возразить ему не осмелился. Знал его силу великую.

 

Пошёл Илья Муромец к своим товарищам, накупил на золотые маковки зелена вина и стал угощать голытьбу пьяную. Но в скором времени и эти товарищи ему не понравились. Оседлал он своего коня и отправился из города стольного Киева, не простился с богатырями, не простился с князем Владимиром. Поскакал по Русской земле.

 

Как уехал из Киева Илья Муромец, пришёл в Киев хан Идолище Поганое, всех богатырей разогнал, завладел всем царством князя Владимира, а самого князя поставил своим слугой.

Трудно было терпеть князю Владимиру от Идолища Поганого, да делать было нечего. Часто думал он об Илье Муромце: \»Кабы был здесь Илья Муромец, этого не случилось бы и не служил бы я Идолищу Поганому\».

 

Долго так пришлось служить князю Владимиру, а Илье Муромцу про то не было ведомо. Раз, как-то ехавши, встретил он одного странника. На этом страннике шляпа была в десять пудов, а клюка у этого странника была в сорок пудов. Повстречался он с Ильёй Муромцем и возговорил таковы слова:

 

— Ах ты добрый богатырь Илья Муромец! Ты зачем гуляешь по Русской земле, а не поедешь в стольный Киев-град? В граде Киеве стряслася беда великая. Пошёл на Киев хан Идолище Поганое. Богатырей всех из царства повыгнал, завладел царством князя Владимира. А сам князь служит теперь ему.

 

Илья Муромец сказал старцу:

 

— А как называть мне тебя, старче? Старец отвечал:

 

— Зовут меня Иванище. Шляпа моя в десять пудов. Клюка у меня в сорок пудов.

 

Тогда Илья Муромец сказал Иванищу:

 

— Уступи мне свою клюку сорокапудовую. Я поеду в город Киев, угощу там Идолище Поганое.

Иванище отдал ему свою клюку с радостью. Взял Илья клюку и поехал к городу стольному Киеву.

 

Когда въехал Илья на белый двор, то первым долгом встретился с князем Владимиром. Как увидел князь Илью Муромца, сразу ему возрадовался и говорит ему таковы слова:

— Как долго, Илья Муромец, ты к нам не жаловал, посмотри, что у нас содеялОся! На престоле сидит хан Идолище Поганое, а я ему, как слуга, служу.

 

Говорит тогда Илья Муромец:

 

— Погоди ты, князь Красно Солнышко, на меня обижатися. Не просидит у тебя на престоле Идолище Поганое даже и до вечера.

— Пошёл Илья Муромец в палаты белокаменны, где сидел Идолище Поганое. Пришёл и стал просить у Идолища Поганого подаяния:

 

— Подай ты, царь, мне, нищему, подаяние — я уж очень скудеюся.

— Беги ты на кухню, — говорит Идолище, — там оделяют нищую братию.

 

Но Илья Муромец возговорил:

 

— Я хочу, чтобы вы здесь милостыню мне подали.

 

Тогда Идолище Поганое стал говорить так: — Ты, старче, ходишь по белу свету много, не видал ли когда-нибудь Илью Муромца?

 

— Как не видать мне Илью Муромца, когда мы с ним очень часто видимся?

— А какой из себя Илья Муромец? — спрашивает Идолище Поганое.

— А коли хочешь видеть Илью Муромца, то гляди на меня, мы с ним на одну колодку сделаны.

 

Тогда говорит Идолище Поганое:

 

— А много ли ест Илья Муромец?

— Ест Илья Муромец только лишь по одному калачику, а пьёт по одной чарочке.

 

Засмеялся тут Идолище и сказал:

 

— Почему это ваш богатырь Илья Муромец так славится? Вот я так ем очень много. Хлеба съедаю по три каравая, мяса съедаю чуть ли не целого барана, а пью по три чарки большие.

 

А Илья Муромец говорит таковы слова:

 

— Эх, у моего дяди была такова корова много пила-ела. Однажды так поела, что лопнула. Смотри, чтобы над тобой не стряслась такая причина.

 

Озлился тут Идолище Поганое, схватил свой булатный меч и пустил с силой в Илью Муромца. Илья Муромец отворотился, а меч пробил стену и насквозь вылетел. Тут Илья Муромец, в свою очередь, схватил клюку сорокапудовую, да как хватит Идолище по маковке. Идолищу Поганому разнёс он череп вдребезги.

 

Вышел Илья на двор к князю Владимиру и сказал ему таковы слова:

 

— Уберите вы Идолище Поганое и поставьте всё царство по-старому.

 

И опять князь Владимир Красно Солнышко воссел на престол своего царства. Опять стал царствовать. А после задал пир на весь мир.

 

А в то время собирался на службу к князю один молодой боярин, по прозванию Дюк Степанович,и прощался он со своей матерью. Прибыл он к князю Владимиру. Принял его князь Владимир и посадил за стол гулять с богатырями. Стал угощать Дюка Степановича. А Дюк Степанович выпивал так: одну рюмочку выпьет, а другую под стол выльет, один калачик съест, а другой под стол бросит.

 

Заметил это князь Красно Солнышко и сказал Дюку Степановичу:

 

— А что ты, молодой боярин, одну рюмочку выпиваешь, другую под стол выливаешь, один калачик ешь, другой под стол кидаешь? Разве тебе что не нравится?

Отвечает князю Дюк Степанович:

 

— Да, Владимир Красно Солнышко, калачи твои что-то зачерствели, а пиво-то прытко задохнулося… У моей родимой матушки калачики на пекарне пекут все медвяные: один ешь, за вторым рука тянется, второй ешь, третий с ума нейдёт. Да и пиво у вас, видно, в бочонках да погребах стоит не прибрано. А у моей матушки пиво подвешено в бочках, на цепях высоких. Ветры освежают те бочки высокие, пиву-то затхнуться и неколи. Одну чарочку пьёшь — за второй сама рука тянется, втору пьешь — третья с ума нейдёт. У вас, князь Владимир, и печь полиняла-то. А у нас-то в горнице печи муравлёны. А одёжи-то у вас, князь Владимир Красно Солнышко, темны, заношены, а у моей матушки одёжа каждый день всё новая.

 

Тут был один богатырь, за столом сидел, по прозвищу Чурила Пленкович. Слушал Чурила Пленкович эти слова, очень обиделся. И говорит князю Владимиру:

— Уж ты князь Владимир Красно Солнышко, дай нам с ним об заклад удариться. Чтобы каждый день мы с ним являлись в новых одёжах. Хватит ли у него на целый год одёжи новые?

Тогда стали бояре совет держать и разрешили им об заклад удариться. И сбилися они об заклад- если у которого на год одёжи не хватит — с того голову долой. Стал Дюк Степанович домой собираться, чтобы одёжу привезти на целый год. Но Чурила Пленкович тут воспротивился. Говорит он таковы слова:

 

— Не согласен я на то, чтобы отпустить домой Дюка Степановича. Может добыть он платье не то что дома, а в других местах. А пущай-ка он напишет в свой дом бумажку матушке, и она вышлет одёжу ему.

 

Дюку Степановичу делать было нечего. Садится он за столы дубовые, берёт чернильницу с пером, начинает писать бумажку матушке. И положил ту бумажку в мешок и привязал мешок к седлу Бурки Вещего. И наказал ему так:

 

— Ты беги, Бурка Вещий, ты неси письмо моей матушке. Пущай пришлёт она ко мне тюки полные, чтобы одёжи хватило мне на каждый день, на круглый год.

И вывел он Бурку Вещего и поставил на дорогу родную.

 

Побежал Бурка быстро, как калёна стрела из лука пущена. Прибежал Бурка на широкий двор, к Дюка Степановича матушке.

 

Матушка очень испугалася — прибежал конь один-одинёшенек, а сынка нигде нетути. Схватила она вещевой мешок, развернула его и видит — в бумажке что-то написано. Как прочитала, так и догадалася: мол, неладно что-то сынок мой наделал. Начала сбирать всю одёжу, насчитала как раз на круглей год. Положила она одёжу в мешки, привязала мешки к Бурке Вещему, послала его к сыну Дюку Степановичу.

 

Бурка Вещий тут вернулся в скором времени к своему хозяину Дюку Степановичу.

 

Был день Дюку Степановичу назначенный, когда явились богатыри в новых одежонках. И целый год они ходили все в одёжах переменных.

 

Й в последний день вошли оба — Дюк Степанович с Чурилой Пленковичем в драгоценных одеждах соболиных. У Чурилы Пленковича была одежда очень драгоценная, а у Дюка Степановича много лучше: кафтан у Дюка Степановича был с кавалером да с девицей. Как застегнёт он свой кафтан, то девица с молодцем обоймутся, как расстегнёт — девица с молодцом поцелуются.

 

Чурила Пленкович стал совет держать:

 

— Рассудите вы, люди добрые! Кто проиграл из нас голову?

 

И стали их судить-рядить, и признали, что Чурила Пленкович пробил об заклад свою голову.

 

Хотели на лобно место его вывести, да заступился здесь Илья Муромец:

 

— Не нужно нам проливать кровь христианскую, а нужно дать Чуриле Пленковичу сильный выговор.

 

Не угомонился тут Чурила Пленкович, стал опять споры затевать, стал биться об заклад поновому. Богатыри опять стали совет держать. Посоветовали — обратно пущай побьются Дгок с Чурилой об заклад.

 

Чурила Пленкович говорит:

 

— Кто из нас перескочит Днепр-реку на своих лошадях ретивых? Кто не перескочит — тому рубить будут голову.

Но и тут Дюк Степанович не струсил, даром что молод был. И поехали они на своих конях Днепр перескакивать. Тут Чурила Пленкович говорит:

— Скачи вперёд ты, Дюк Степанович. Но тут Илья Муромец воспротивился:

 

— Проиграл ты, Чурила, свою голову, так скачи ты перво-наперво.

 

Чуриле Пленковичу перечить было некогда. Разгорячил он своего коня ретивого, дал он шпоры своему коню под круты бедра. Как взвился его конь высоко и осередь Днепра ударился. Понесла коня река быстрая.

 

Тут Дюк Степанович повысился. Как дал своему коню под круты бедра. Его Бурка Вещий на ту сторону бросился. Подхватил Дюк Степанович Чурилу за кудри чёрные и вытащил его на ту сторону.

 

Тут-то все богатыри сразу загутарили:

 

— Отруби, Дюк Степанович, Чуриле голову: два раза он проиграл её.

 

Но Дюк Степанович не хотел этого делать. Так и остался Чурила Пленкович жить по-старому.

 

Вернулись все богатыри в стольный Киев-град к князю Владимиру и уселись все опять за столы дубовые. Стали пить опять напитки медвяные и закуски стали закусывать сахарные.

 

С тех пор стало в Киеве всё спокойнее. Никакие враги-басурмане воевать город Киев не реша-лися. И надумал Илья Муромец поехать погулять по Русской земле.

Отъехал он далеко от города Киева. Вдруг встречает он три дороженьки. А на крестах той дорожки лежал огромный камень. И на том камне были три надписи:

\»Кто поедет вправо — тот будет убит, а кто влево поедет — тот будет богат, а кто прямо поедет — тот будет женат\».

Илья Муромец тут задумался:

 

\»Жениться мне — я уж очень стар, а богатства мне совсем не надобно. Я поеду туда, где убитому быть, на роду мне смерть не написана\».

Повернул он своего коня сильного, поскакал он дорогой правою.

 

Выезжает он на полянку обширную, а на той поляне стоял могучий дуб. Под тем дубом сидело сорок разбойников. Как увидели они Илью Муромца, сговорились между собой окружить и убить его.

 

Но сказал им Илья Муромец:

 

— А за что вы меня убить хотите? Богатства со мной вовсе нетутка. Конь у меня стоит пятьсот рублей, сбруя у коня стоит сто рублей.

И сымает он с плеч лук тугой, вынимает из колчана калёну стрелу. И накладывает стрелу на тетивушку. И пускает он стрелу во зелёный дуб. И ударила стрела во зелёный дуб, разлетелся дуб в мелкие дребезги. Очень много разбойников тут поранило. Остальные разбойники в стороны бросились, так что Илье Муромцу бить стало некого.

Вернулся обратно Илья Муромец к камню белому, стёр он тут надпись старую. Написал он тут надпись новую: \»Ездил Илья Муромец по правой дороге, а убит не был\».

Теперь думает Илья Муромец: \»Надо ехать по той, где женатым быть, а богатства не надобно\». И поехал он по прямой дороге.

Подъезжает он к большому терему, а в этом терему царевна жила, женихов всё к себе заманивала. Зазывала она их в свою спальню новую и клала женихов на кровать пружинную.

Взошёл Илья Муромец в палаты новые, и подхватила его за белы руки дочерь царская и предложила ему легчи на кровать пружинную. Но Илья Муромец схватил дочерь царскую и положил её на кровать пружинную. А как положил — сразу провалилась кровать пружинная. Посмотрел вниз Илья Муромец, видит — там подвалы глубокие, а в подвалах людей много оказалось. Побежал Илья Муромец на широкий двор, отыскал он дверь в подвалы глубокие, отбил дверь скорёхонько, выпустил людей из подвалов тёмных. Все люди тут Илье возмолилися:

 

— Уж ты спаситель наш, Илья Муромец! Спас ты нас от смерти лютоей!

 

Тут схватил, Илья Муромец царевну за косу, вытащил её на широкий двор, приказал он тут разжигать костры, повалить на огонь и сожечь дочь царскую.

Поехал обратно Илья Муромец к тому же камню белому. Стирает он тут надпись старую, пишет он тут надпись новую:

 

\»Ездил по той дороге Илья Муромец, а женат не был!\»

 

Теперь Илье Муромцу стало занятно: не поехать ли по третьей дороге? Не будет ли там какой обман?

 

И поехал по третьей дороге Илья Муромец.

 

Увидал Илья Муромец подвалы громадные. А у этих подвалов было колоколов понавешено. Кому нужно богатство — тому за бечеву дернуть надобно. Илья Муромец взял, ударил в колокол. Откуда ни возьмись идёт мужичок с золотой клюшкою. Отпирает мужичок подвалы глубокие и говорит таковы слова:

 

— Бери, добрый молодец, богатства, сколь тебе надобно.

 

Взошёл тут Илья в подвалы глубокие, посмотрел и удивился: везде золото в беспорядке валяется. Илья Муромец никогда на золото не льстился. Не взял он золота нисколечко и поехал обратно к камню белому. Стёр он тут надпись старую, написал Надпись новую.

 

\»Ездил тут Илья Муромец, а богат не был\». На том подвиги Ильи Муромца закончились.

 

А всего Илье Муромцу житья было полтораста лет.

Article Global Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Eli Pets