все сказки мира

Сказка: Марья Маревна

Сказка: Марья МаревнаВ некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич; у него было три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья Анна-царевна. Отец и мать у них померли; умирая, они сыну наказывали:

— Кто первый за твоих сестёр станет свататься, за того и отдавай — при себе не держи долго!

 

Царевич похоронил родителей и с горя пошёл с сестрами в зелёный сад погулять. Вдруг находит на небо туча чёрная, встаёт гроза страшная.

 

— Пойдёмте, сестрицы, домой! — говорит Иван-царевич. Только пришли во дворец — как грянул гром, раздвоился потолок, и влетел к ним в горницу ясен, сокол, ударился сокол об пол, сделался добрым молодцем и говорит:

 

— Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я ходил гостем, а теперь пришёл сватом; хочу у тебя сестрицу Марью-царевну посватать.

— Коли люб ты сестрице, я её не унимаю — пусть с Богом идёт!

 

Марья-царевна согласилась; сокол женился и унёс её в свое царство.

 

Дни идут за днями, часы бегут за часами — целого года как не бывало; пошёл Иван-царевич с двумя сестрами в зелёный сад погулять. Опять встает туча с вихрем, с молнией.

— Пойдемте, сестрицы, домой! — говорит царевич. Только пришли во дворец — как ударил гром, распалась крыша, раздвоился потолок, и влетел орёл; ударился об пол и сделался добрым молодцем:

 

— Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я гостем ходил, а теперь пришел сватом.

 

И посватал он Ольгу-царевну. Отвечает Иван-царевич:

 

— Если ты люб Ольге-царевне, то пусть за тебя идёт; я с неё воли не снимаю.

 

Ольга-царевна согласилась и вышла за орла замуж; орел подхватил её и унёс в своё царство.

 

Прошёл ещё один год; говорит Иван-царевич своей младшей сестрице:

 

— Пойдём в зелёном саду погуляем!

 

Погуляли немножко; опять встает туча с вихрем, с молнией.

 

— Вернёмся, сестрица, домой!

 

Вернулись домой, не успели сесть — как ударил гром, раздвоился потолок и влетел ворон; ударился ворон об пол и сделался добрым молодцем: прежние были хороши собой, а этот ещё лучше.

 

— Ну, Иван-царевич, прежде я гостем ходил, а теперь пришёл сватом: отдай за меня Анну-царевну.

 

— Я с сестрицы воли не снимаю; коли ты полюбился ей, пусть идёт за тебя.

 

Вышла за ворона Анна-царевна, и унёс он её в своё государство.

 

Остался Иван-царевич один; целый год жил без сестёр, и сделалось ему скучно. «Пойду, говорит, искать сестриц». Собрался в дорогу, шёл, шёл и видит — лежит в поле рать-сила побитая. Спрашивает Иван-царевич:

 

— Коли есть тут жив, человек — отзовись! Кто побил это войско великое?

 

Отозвался ему жив, человек:

 

— Всё это войско великое побила Марья Морена, прекрасная королевна.

 

Пустился Иван-царевич дальше, наезжал на шатры белые, выходила к нему навстречу Марья Морена, прекрасная королевна:

 

— Здравствуй, царевич, куда тебя Бог несёт — по воле ал поневоле?

 

Отвечал ей Иван-царевич:

 

— Добрые молодцы поневоле не ездят!

 

— Ну, коли дело не к спеху, погости у меня в шатрах. Иван-царевич тому и рад, две ночи в шатрах ночевал, любился Марье Морене и женился на ней.

 

Марья Морена, прекрасная королевна, взяла его с собой своё государство; пожили они вместе сколько-то времени, вздумалось королевне на войну собираться; покидает она Ивана-царевича всё хозяйство и приказывает:

 

— Везде ходи, за всем присматривай, только в этот чулане моги заглядывать!

 

Он не вытерпел, как только Марья Морена уехала, тотчас бросился в чулан, отворил дверь, глянул — а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати цепях прикован. Просит Кощей у Ивана-царевича:

 

— Сжалься надо мной, дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не ел, не пил — совсем в горле пересохло!

 

Царевич подал ему целое ведро воды; он выпил и ещё запросил:

 

— Мне одним ведром не залить жажды; дай ещё! Царевич подал другое ведро; Кощей выпил и запросил третье, а как выпил третье ведро — взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все двенадцать порвал.

 

— Спасибо, Иван-царевич! — сказал Кощей Бессмертный.- Теперь тебе никогда не видать Марьи Морены, как ушей своих! — и страшным вихрем вылетел в окно, нагнал на дороге Марью Морену, прекрасную королевну, подхватил её и унёс к себе. А Иван-царевич горько-горько заплакал, снарядился и пошёл в путь-дорогу:

 

— Что ни будет, а разыщу Марью Морену!

 

Идёт день, идёт другой, на рассвете третьего видит чудесный дворец, у дворца дуб стоит, на дубу ясен сокол сидит. Слетел сокол с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:

 

— Ах, шурин мой любезный! Как тебя Господь милует?

 

Выбежала Марья-царевна, ветрела Ивана-царевича радостно, стала про его здоровье расспрашивать, про своё житьё-бытьё рассказывать. Погостил у них царевич три дня и говорит:

 

— Не могу у вас гостить долго; я иду искать жену мою, Марью Моревну, прекрасную королевну.

 

— Трудно тебе сыскать её,- отвечает сокол.- Оставь здесь на всякий случай свою серебряную ложку: будем на неё смотреть, про тебя вспоминать.

Иван-царевич оставил у сокола свою серебряную ложку и пошёл в дорогу.

 

Шёл он день, шёл другой, на рассвете третьего видит дворец ещё лучшего первого, возле дворца дуб стоит, на дубу орёл сидит. Слетел орёл с дерева, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:

 

— Вставай, Ольга-царевна! Милый наш братец идет.

 

Ольга-царевна тотчас прибежала навстречу, стала его целовать-обнимать, про здоровье расспрашивать, про своё житьё-бытьё рассказывать. Иван-царевич погостил у них три денька и говорит:

 

— Дольше гостить мне некогда; я иду искать жену мою Марью Моревну, прекрасную королевну.

 

Отвечает орёл:

 

— Трудно тебе сыскать её; оставь у нас серебряную вилку: будем на неё смотреть, тебя вспоминать.

 

Он оставил серебряную вилку и пошел в дорогу.

 

День шёл, другой шёл, на рассвете третьего видит двореи лучше первых двух, возле дворца дуб стоит, на дубу ворон сидит. Слетел ворон с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:

 

— Анна-царевна! Поскорей выходи, наш братец идёт. Выбежала Анна-царевна, ветрела его радостно, стала целовать-обнимать, про здоровье расспрашивать, про сов житьё-бытьё рассказывать. Иван-царевич погостил у них три денька и говорит:

 

— Прощайте! Пойду жену искать — Марью Моревну, прекрасную королевну.

 

Отвечает ворон:

 

— Трудно тебе сыскать её; оставь-ка у нас серебряную табакерку: будем на неё смотреть, тебя вспоминать.

 

Царевич отдал ему серебряную табакерку, попрощался и пошёл в дорогу.

 

День шёл, другой шёл, а на третий добрался до Марьи Моревны. Увидала она своего милого, бросилась к нему на шею, залилась слезами и промолвила:

 

— Ах, Иван-царевич! Зачем ты меня не послушался — посмотрел в чулан и выпустил Кощея Бессмертного?

— Прости, Марья Моревна! Не поминай старого, лучше поедем со мной, пока не видать Кощея Бессмертного; авось не догонит!

 

Собрались и уехали, а Кощей на охоте был; к вечеру он домой ворочается, под ним добрый конь спотыкается.

 

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

 

Отвечает конь:

 

— Иван-царевич приходил, Марью Моревну увёз.

— А можно ли их догнать?

— Можно пшеницы насеять, дождаться, пока она вырастет, сжать её, смолотить, в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть, да тогда вдогонь ехать — и то поспеем!

 

Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича:

 

— Ну, говорит, первый раз тебя прощаю за твою доброту, что водой напоил; и в другой раз прощу, а в третий берегись — на куски изрублю!

 

Отнял у него Марью Моревну и увез; а Иван-царевич сел на камень и заплакал.

 

Поплакал-поплакал и опять воротился назад за Марьей Моревною; Кощея Бессмертного дома не случилося.

 

— Поедем, Марья Моревна!

— Ах, Иван-царевич! Он нас догонит.

— Пускай догонит; мы хоть часок-другой проведем вместе. Собрались и уехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается.

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

— Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял.

— А можно ли догнать их?

— Можно ячменю насеять, подождать, пока он вырастет, сжать-смолотить, вина наварить, допьяна напиться, до отвала выспаться, да тогда вдогонку ехать — и то поспеем!

 

Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича:

 

— Ведь я ж говорил, что тебе не видать Марьи Моревны, как ушей своих!

 

Отнял её и увез к себе.

 

Остался Иван-царевич один, поплакал-поплакал и опять воротился за Марьей Моревною; на пору Кощея дома не случилося.

 

— Поедем, Марья Моревна!

— Ах, Иван-царевич! Ведь он догонит, тебя в куски изрубит.

— Пускай изрубит! Я без тебя жить не могу. Собрались и поехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается.

— Что ты спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

— Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял. Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича, изрубил его в мелкие куски и поклал в смолёную бочку; взял эту бочку, скрепил железными обручами и бросил в синее море, а Марью Моревну к себе увёз.

 

В то самое время у зятьёв Ивана-царевича серебро почернело.

 

— Ах,- говорят они,- видно, беда приключилася!

 

Орёл бросился на сине море, схватил и вытащил бочку на берег, сокол полетел за живой водою, а ворон за мёртвою. Слетелись все трое в одно место, разбили бочку, вынули куски Ивана-царевича, перемыли и склали, как надобно. Ворон брызнул мёртвой водою — тело срослось, съединилося; сокол брызнул живой водою — Иван-царевич вздрогнул, встал и говорит:

 

— Ах, как я долго спал!

— Ещё бы дольше проспал, если б не мы! — отвечали зятья.- Пойдём теперь к нам в гости.

— Нет, братцы! Я пойду искать Марью Моревну. Приходит к ней и просит:

— Разузнай у Кощея Бессмертного, где он достал себе такого доброго коня.

 

Вот Марья Моревна улучила добрую минуту и стала Кощея выспрашивать. Кощей сказал:

 

— За тридевять земель в тридесятом царстве, за огненной рекою живёт баба-яга; у ней есть такая кобылица, на которой она каждый день вокруг света облетает. Много у ней и других славных кобылиц; я у ней три дня пастухом был, ни одной кобылицы не упустил, и за это баба-яга дала мне одного жеребёночка.

 

— Как же ты через огненную реку переправился?

 

— А у меня есть такой платок — как махну в правую сторону три раза, сделается высокий-высокий мост, и огонь его не достанет!

 

Марья Моревна выслушала, пересказала всё Ивану-царевичу и платок унесла да ему отдала.

 

Иван-царевич переправился через огненную реку и пошёл к бабе-яге. Долго шёл он не пивши, не евши. Попалась ему навстречу заморская птица с малыми детками. Иван-царевич говорит:

 

— Съем-ка я одного цыплёночка.

— Не ешь, Иван-царевич! — просит заморская птица.- В некоторое время я пригожусь тебе.

 

Пошёл он дальше; видит в лесу улей пчёл.

 

— Возьму-ка я,- говорит,- сколько-нибудь медку. Пчелиная матка отзывается:

— Не тронь моего мёду, Иван-царевич! В некоторое время я тебе пригожусь.

 

Он не тронул и пошёл дальше; попадает ему навстречу львица со львёнком.

 

— Съем я хоть этого львёнка; есть так хочется, ажио тошно стало!

— Не тронь, Иван-царевич,- просит львица.- В некоторое время я тебе пригожусь.

— Хорошо, пусть будет по-твоему!

 

Побрёл голодный, шёл, шёл — стоит дом бабы-яги, кругом дома двенадцать шестов, на одиннадцати шестах по человечьей голове, только один незанятый.

 

— Здравствуй, бабушка!

— Здравствуй, Иван-царевич! Пошто пришёл — по своей доброй воле аль по нужде?

— Пришёл заслужить у тебя богатырского коня.

— Изволь, царевич! У меня ведь не год служить, а всего-то три дня; если упасёшь моих кобылиц — дам тебе богатырского коня, а если нет, то не гневайся — торчать твоей голове на последнем шесте.

 

Иван-царевич согласился; баба-яга его накормила-напоила и велела за дело приниматься. Только что выгнал он кобылиц в поле, кобылицы задрали хвосты и все врозь по лугам разбежались; не успел царевич глазами вскинуть, как они со-всем пропали. Тут он заплакал-запечалился, сел на камень и заснул. Солнышко уже на закате, прилетела заморская птица и будит его:

 

— Вставай, Иван-царевич! Кобылицы теперь дома. Царевич встал, воротился домой; а баба-яга и шумит и кричит на своих кобылиц:

— Зачем вы домой воротились?

— Как же нам было не воротиться? Налетели птицы со всего света, чуть нам глаза не выклевали.

— Ну, вы завтра по лугам не бегайте, а рассыпьтесь по дремучим лесам.

 

Переспал ночь Иван-царевич; наутро баба-яга ему говорит:

 

— Смотри, царевич, если не упасёшь кобылиц, если хоть одну потеряешь — быть твоей буйной головушке на шесте!

 

Погнал он кобылиц в поле; они тотчас задрали хвосты и разбежались по дремучим лесам. Опять сел царевич на камень, плакал-плакал, да и уснул. Солнышко село за лес; прибежала львица:

 

— Вставай, Иван-царевич! Кобылицы все собраны. Иван-царевич встал и пошёл домой; баба-яга пуще прежнего и шумит и кричит на своих кобылиц:

 

— Зачем домой воротились?

— Как же нам было не воротиться? Набежали лютые звери со всего света, чуть нас совсем не разорвали.

— Ну, вы завтра забегите в сине море.

 

Опять переспал ночь Иван-царевич; наутро посылает его баба-яга кобылиц пасти:

 

— Если не упасёшь — быть твоей буйной головушке на шесте.

 

Он погнал кобылиц в поле; они тотчас задрали хвосты, скрылись с глаз и забежали в сине море; стоят в воде по шею. Иван-царевич сел на камень, заплакал и уснул. Солнышко за лес село, прилетела пчёлка и говорит:

 

— Вставай, царевич! Кобылицы все собраны; да как воротишься домой, бабе-яге на глаза не показывайся, пойди в конюшню и спрячься за яслями. Там есть паршивый жеребёнок — в навозе валяется; ты украдь его и в глухую полночь уходи из дому.

 

Иван-царевич встал, пробрался в конюшню и улёгся за яслями; баба-яга и шумит и кричит на своих кобылиц:

 

— Зачем воротились?

 

— Как же нам было не воротиться? Налетело пчёл видимо-невидимо со всего света и давай нас со всех сторон жалить до крови!

 

Баба-яга уснула, а самую полночь Иван-царевич украл у неё паршивого жеребёнка, оседлал его, сел и поскакал к огненной реке. Доехал до той реки, махнул три раза платком в правую сторону — и вдруг, откуда ни взялся, повис через реку высокий, славный мост. Царевич переехал по мосту и махнул платком на левую сторону только два раза — остался через реку мост тоненький-тоненький! Поутру пробудилась баба-яга — паршивого жеребёнка видом не видать! Бросилась в погоню; во весь дух на железной ступе скачет, пестом погоняет, помелом след заметает. Прискакала к огненной реке, взглянула и думает: «Хорош мост!» Поехала по мосту, только добралась до середины — мост обломился, и баба-яга чебурах в реку; тут ей и лютая смерть приключилась! Иван-царевич откормил жеребёнка в зелёных лугах; стал из него чудный конь.

 

Приезжает царевич к Марье Моревне; она выбежала, бросилась к нему на шею:

 

— Как тебя Бог сохранил?

— Так и так, говорит. Поедем со мной.

— Боюсь, Иван-царевич! Если Кощей догонит, быть тебе опять изрублену.

 

— Нет, не догонит! Теперь у меня славный богатырский конь, словно птица летит.

 

Сели они на коня и поехали. Кощей Бессмертный домой ворочается, под ним конь спотыкается.

 

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

— Иван-царевич приезжал, Марью Моревну увёз.

— А можно ли их догнать?

— Бог знает! Теперь у Ивана-царевича конь богатырский лучше меня.

— Нет, не утерплю,- говорит Кощей Бессмертный,- поеду в погоню.

 

Долго ли, коротко ли — нагнал он Ивана-царевича, соскочил наземь и хотел было сечь его острой саблею; в те поры конь Ивана-царевича ударил со всего размаху копытом Кощея Бессмертного и размозжил ему голову, а царевич доконал его палицей. После того наклал царевич груду дров, развёл огонь, спалил Кощея Бессмертного на костре и самый пепел его пустил по ветру.

 

Марья Моревна села на Кощеева коня, а Иван-царевич на своего, и поехали они в гости сперва к ворону, потом к орлу, а там и к соколу. Куда ни приедут, всюду встречают их с радостью:

 

— Ах, Иван-царевич, а уж мы не чаяли тебя видеть. Ну, да недаром же ты хлопотал: такой красавицы, как Марья Моревна, во всём свете поискать — другой не найти!

Погостили они, попировали и поехали в своё царство; приехали, и стали себе жить-поживать, добра наживать да медок попивать.

Article Global Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Eli Pets