все сказки мира

Сказка: безручка

Сказка: безручкаЖил в деревне старый крестьянин, а при нем жена и детей двое — сын да еще дочь. Прожил крестьянин свой век и помер. А за ним и старуха собралась помирать, настала ее пора. Позвала она к себе детей своих, сына с дочерью. Дочь была у нее старшая, а сын младший.

 

Вот наказывает мать сыну, говорит ему:

 

— Слушайся во всем свою сестру, как меня слушался, будет она тебе теперь вместо матери.

 

Вздохнула мать в последний раз — жалко ей было с детьми навек рузлучаться — и померла.

 

После смерти родителей брат и сестра стали жить, как мать им велела. Брат слушался сестру, а сестра любила брата и заботилась о нем.

 

Долго ли, мало ли жили они без родителей, раз сестра и говорит своему брату:

 

— Трудно мне одной в хозяйстве справляться, а тебе жениться пора; женись, хозяйка в доме будет.

 

А брат не хотел жениться.

 

— И ты хозяйка,- говорит он сестре.- Зачем нам другая?

 

— А я ей в помощь буду,- сестра говорит.- Вдвоем-то с нею нам работать сподручней.

 

Хоть и не хотел брат жениться, да не посмел ослушаться старшей сестры, потому что почитал ее, как родную мать.

 

Оженился брат и стал жить с женою хорошо, а сестру свою любил и почитал, как прежде было, и во всем слушался ее,

Жена его сперва послушно жила и терпела сестру мужа, свою золовку. А золовка и вовсе ей угождала.

 

Да только не по нраву стало братней жене, что она не первая в доме и своей золовке ровня. Вот уедет хозяин молодой поле пахать, либо в город на торг, либо в лес, а вернется ко двору — и дома у него неладно. Жена ему на сестру жалуется: и делать сестра его ничего не умеет, и сердцем она злая, и горшок новый разбила…

 

Молчит муж и думает: «Ты со двора, а на двор беда. Это дело лихое!»

 

Однако нельзя мужику без отлучки жить.

 

Поехал брат опять со двора, а на двор новая беда.

 

Вернулся он, жена ему и говорит:

 

— Дело твое, а сестра твоя нас по миру пустит: гляди-ко, в хлеву коровушка наша Жданка сдохла ввечеру. Сестра твоя, ненавистная такая, скормила ей чего-то, корова и пала.

А того не сказала жена, что она сама скормила корове вредной травы, лишь бы сестру мужа сжить со двора.

 

Брат и говорит сестре:

 

— Сгубила ты корову, сестрица. Знать, сызнова надо скотину наживать.

 

Хоть и невинна была сестра, да чтобы брат на жену не подумал, взяла вину на себя.

 

— Оплошала я, братец,- говорит,- а больше того не случится.

 

— Ну, ин так,- брат говорит.- Благослови меня, сестрица, поеду я в лес, на работу, копейку в дом наживать. Гляди в хозяйстве-то, чтоб ладно было. Жена родит, ребенка прими…

Уехал он в лес, и долго его в доме не было. Жена без него и сына-младенца родила, а сестра приняла младенца и полюбила его. Да недолго жил младенец на свете: заспала его мать по нечаянности, и он умер.

В ту пору воротился брат из лесу. Видит он — горе в его доме. Жена плачет, причитает и говорит ему:

 

— Это сестра твоя, золовка моя, змея подколодная, удушила она сыночка нашего; теперь она и меня со свету сживет.

 

Услышал брат слова жены и лютым стал. Кликнул он сестру:

 

— Я думал, ты заместо матери мне. Ведь я ни хлеба, ни одежды тебе не жалел и не ослушался тебя ни в чем… А ты сына у меня единородного отняла! А был бы у меня сын, было бы мне утешение и надежда на старость. Да и тебя он кормил бы, когда не станет у тебя силы работать. А ты убила его!

 

И он сказал еще:

 

Не увидишь ты завтра белого света!

 

Сестра хотела вымолвить слово в ответ, да брат от лютости и от горя своего не стал ее слушать и глядел на нее, как чужой, словно не зная ее.

Поутру рано( брат разбудил сестру.

 

— Собирайся,- говорит,- поедем мы с тобой со двора.

— Рано еще, братец,- говорит сестра,- на небе сумеречно.

 

А брат ее не слышит и приказывает:

 

— Собирайся,- говорит,- и платье надень лучшее.

— Братец, а нынче и праздника нету,- молвит в ответ сестра.

 

А брат не слышит вовсе и коней запрягает.

 

Повез он ее в лес и вот остановил коней. А по времени было еще рано, чуть свет.

 

Тут в лесу пень стоял. Брат велел сестре, чтобы она стала на колени да голову свою положила на пень.

Сестра положила на пень свои руки, а потом склонила на них и голову.

 

— Прости меня, братец,- вымолвила она и хотела ему еще сказать, что ни в чем она не повинна: может быть, он теперь услышит ее.

 

Да брат уж высоко топором замахнулся, некогда ему было слушать сестру.

В то время вдруг воскликнула на ветке малая птичка, и голос ее был звучен и весел. Сестра услышала птичку и подняла голову, желая послушать ее, а руки ее лежали на пне.

Брат ударил топором и отсек ей обе руки по локти. Не мог простить он за сына, и матерь бы родную не простил.

 

— Ступай,- говорит,- куда глаза твои глядят, ступай от меня скорее… Хотел я тебе голову отсечь, да, знать, судьба тебе жить.

 

Глянул брат на сестру и заплакал. «Отчего такое,- думает,- от счастья бывает одно счастье, а от беды — две беды? Нету сына у меня теперь, и сестры нету».

 

Тронул он лошадей и уехал, а сестра его осталась одна в лесу. Встала она с земли и пошла, безрукая, куда глаза глядят. Идет она по лесу, видит — тропинки все травой давно заросли, и куда они ведут — неведомо; а вскоре и заросших тропинок не стало. Заблудилась сестра, платьем обносилась блуждаючи и обессилела не евши.

 

Дни проходят, и ночи минуют, а сестра все идет куда глаза ее глядят. Без рук ей непривычно, и скучает она по брату. Идет сестра и плачет:

 

— Ветры вы, ветры буйные, Донесите мои слезы до матушки, Донесите до батюшки. Да нету матушки, нету батюшки! Солнышко ты, солнышко, Обогрей меня, горемычную!

Затмился перед нею весь свет слезами, а утереть их она не может. Идет она и не видит, как ветер причесал ее волосы, как солнце разрумянило ее щеки, и стала она оттого миловидна и хороша лицом. Стало быть, правду говорят, что честных и горе красит, а бесчестным и красота не к лицу.

 

А когда высохли ее слезы, увидела она сад, а лесу не было. В том саду на деревьях яблоки дозревают — сыченые, рассыпчатые. Иные вовсе низко зреют, можно ртом достать. Скушала сестра одно яблоко и второе попробовала, а третье не тронула, остереглась: в первый раз ей чужое есть пришлось, нужда смертная заставила.

 

Тут подошел к ней караульщик-старик и побранил ее.

 

— Ах ты, ведьма! — говорит.- Откуда взялась яблоки чужие ртом хватать! Я тридцать годов сад караулю, а ни в кое время ни единого яблока вор у меня не украл! А ты явилась и скушала! Ишь, ты, безрукая воровка!

 

Побранился караульщик и повел безрукую к хозяину сада.

 

А в ту пору молодой сын хозяина сидел в избе и в окно глядел. Видит он девицу, собою убогую и худую и на лицо сперва неприметную, да в глазах ее была столь добрая душа, что красила ее пуще всякой прелести, и красавиц лучше ее нету. Залюбовался он на пришлую девицу, забилось в нем сердце от радости.

 

— Отпусти ее! — крикнул он караульщику. Подошел он сам к той девице, смотрит — а она безрукая. И еще более полюбил ее молодец; видно, кого любишь, того и калечество не портит.

 

Однако опечалился тут молодец: что отец еще скажет?

 

Пошел он к отцу, поклонился ему и говорит:

 

— Позволь мне, батюшка, весточку тебе сказать — да весточку в радость, а не в кручину. Караульщик наш пленницу в саду твоем поймал, а милее ее нету мне никого: на свете. Не губи моего сердца, батюшка, дозволь мне жениться на ней!

 

Вышел отец во двор, поглядел на безрукую девицу и говорит:

 

— Чего ты, сын мой! Есть и краше ее девицы, да и побогаче найдутся. А это что же — она калека безрукая. Суму ты нищую будешь за нею таскать!

 

Сын ответил отцу:

 

— Есть и краше девицы, да милее ее мне нету. А что суму нищую за нею таскать — что ж, батюшка, коли судьба нам такая, буду и суму таскать.

 

Задумался батюшка.

 

— Гляди,- говорит,- сам, сын мой любезный. В хозяйстве я волен, в саду своем я волен, а в сердце твоем я не волен. Сердце твое не яблоко.

 

Сыграли честную свадьбу, и стали молодые жить своим семейством, как все люди живут. Жили они в ладу друг с другом, жили они в счастье, да недолго им жить вместе пришлось, настала для них разлука.

 

В ту пору началась война с неприятелем, и у безрукой жены взяли мужа в военную службу. Вот уходит он на войну и просит отца:

 

— Батюшка, не оставь жену мою! Она родить должна, так напиши мне письмо в тот час, а я порадуюсь сыну либо дочери.

 

— Не горюй, сын мой,- отец говорит,- гляди там, даром головы своей не отдавай. А по жене скучать скучай, а горевать не надо: она мне будет как дите родное.

 

И ушел молодец на войну. А пришел срок — родила ему сына безрукая жена. Поглядела мать на своего младенца, поглядел дед, и видят они: руки у младенца золотые, во лбу светел месяц сияет, а где сердце — там красное солнце горит. Да, гляди, для матери и для дедушки иных детей и внуков не бывает.

 

Уехал батюшка в столицу, повез он яблоки продавать на гостиный двор. А безрукая мать позвала старика караульщика и велела ему написать мужу письмо. В давнее время старик этот в солдатах служил и грамоте знал. Сперва она велела поклоны написать — от нее и от батюшки, а потом о сыне велела писать, что родился-де у них прекрасный младенец, и все приметы его велела описать, отчего все люди радуются, глядючи на него.

 

Сложил старик письмо, спрятал его за пазуху и пошел.

 

Вот идет он лесом, идет полем; глядь — и ночь настала. Видит он — изба стоит, и попросился ночевать.

 

Стал старик на ночлег; хозяева его ужином накормили, а хозяйка и постель постелила прохожему человеку. Хозяин лег и уснул, а хозяйка начала пытать прохожего старика: чей он сам, да откуда идет и куда, да как до старости дожил — худо ли, хорошо ли, сытно или голодно.

 

Рассказал прохожий, как он прежде жил и какая у него теперь забота.

 

— Вот,- говорит,- несу молодому хозяину добрую весть: родила жена ему сына. А жена-то у него хоть и безрукая, зато лицом умильная, а по сердцу считать — так никого ласковее ее нету. Хозяйка избы подивилась:

 

— Аль и вовсе безрукая?

 

— Безрукая,- сказал старик,- слух был, брат родной отрубил ей руки, со зла, стало быть.

 

Хозяйка опять подивилась.

 

— Ишь ты, ведь,- говорит,- злодеи какие бывают! А где же весть твоя? Не потеряй, гляди!

 

— А тут,- старик говорит,- весть: в бумаге за пазухой лежит.

 

Хозяйка ему:

 

— Ты бы,- сказывает,- в баньке попарился; умаялся небось и пропотел в дороге. Я тебе враз баньку-то истоплю.

 

Старик обрадовался: и то, дескать, от бани всегда польза…

 

Истопила баню хозяйка, снял старик одежду и пошел кости попарить. А хозяйка не от доброго сердца и не от уважения истопила баню прохожему человеку: муж-то ее приходился братом безрукой сестрёУ отсюда он ее и в лес увез, да не доказнил ее до смерти. Нашла хозяйка письмо в исподней рубахе старика и прочитала его; прочитавши, бросила она то письмо в печь, написала другое и положила его обратно старику. А написала она в письме, что, дескать, родила жена мужу не ребенка, а спереди вроде как поросенка, сзади собаку, а со спины он на ежа похож, и что теперь делать с ребенком — пусть муж отпишет.

 

Настало утро, и ушел старичок далее. А когда пришло время, идет тот самый старичок назад, идет по старой дороге. Увидела его хозяйка, которая его и прежде привечала, и зовет в избу.

 

Остался ночевать старик в знакомой избе. Хозяйка его и спрашивает: с чем он ко двору идет, что ему молодой-то хозяин сказал.

 

— А молодого хозяина я не видел,- старик говорит,- он в бою был в тот час; а кончился бой, мне письмо от него передали, в нем и воля его сказана.

— Какая же в письме воля его сказана? — спрашивает хозяйка.

— А мне неведомо,- отвечает старик.- А читать письма я не смею.

 

Сказал старик и стал собираться спать ложиться: на дворе-то уж завечерело. Хозяйка ему и говорит:

 

— Дай-ко, дедушка, рубаху я тебе зашью — ишь в дороге-то как обносился.

 

А старик-то уж спит. Взяла его рубаху хозяйка, поглядела, а изнутри к рубахе бумага пришита — письмо. Стала она читать, что написано. Муж пишет безрукой жене, он велит ей, чтобы она берегла и жалела их дитя, а что оно безобразным родилось, так для него оно все равно дорого и мило; и о том же муж безрукой жены и батюшку своего просит, чтобы и батюшка глядел за младенцем и берег его.

 

— Нет,- прошептала хозяйка,- не углядит твой батюшка за младенцем.

 

И написала она другое письмо: пишет будто бы муж Безручки к своему отцу, а жене ничего не пишет; пишет он, чтобы батюшка прогнал прочь со двора его жену вместе с ее сыном, не хочет он более ее знать, не желает он жить с безрукой женой, не под стать она ему, воину, а если уцелеет он на войне, то будет у него другое семейство.

Починила хозяйка стариковскую рубаху и пришила к рубахе свое письмо, как и было, а истинное письмо оставила себе.

 

И ушел старик.

 

Вот явился он к своему хозяину, свекру Безручки, и подает ему письмо.

 

Прочитал старый хозяин письмо и позвал Без-ручку.

 

— Здравствуй,- говорит,- хозяюшка! А Безручка ему:

— Здравствуй, батюшка! Да какая же я при вас хозяйка? Я младшая в доме.

 

Задумался тут старый свекор.

 

— Да и я,- говорит,- не хозяин. Когда тебя караульщик привел, хотел было я тебя со двора прогнать, а ты в доме осталась. А нынче хочу я, чтобы ты всю жизнь в моем доме жила, а ты уйдешь навсегда.

 

И сказал ей свекор, как сын ему в письме написал.

— Со двора велел прочь тебя согнать. Видно, переменилось у него сердце к тебе.

 

Наутро Безручка взяла своего сына-младенца в подол, а край подола зажала в зубах и ушла со двора — ушла туда, куда все уходят, кому некуда идти: куда глаза глядят.

А свекор-старик остался один в доме. И заскучал он по внуку, заскучал по безрукой невестке. Тогда позвал он старого караульщика и велел ему отыскать Безручку со внуком и вернуть их домой. Караульщик пошел в поля и леса, долго ходил там и кликал Безручку. Да свет велик, где их найдешь, и караульщик вернулся ни с чем.

 

Старый садовник стал томиться и тосковать, а однажды лег спать и вовсе не проснулся — он умер во сне от своей печали.

 

А Безручка вышла со двора и пошла по свету куда глаза глядят. Миновала она чистое поле, захотелось ей пить. Вошла она в лес, видит -в лесу дедушка-дуб растет, а неподалеку от него — колодец. Наклонилась Безручка над колодцем, а как напиться — не \’знает: вода глубоко стоит. Наклонилась Безручка пониже — может, достанет. Видит — вот она, вода. «Ну,- думает Безручка,- я хоть губы смочу». Прильнула она к воде, разжала зубы, и выпал ее ребенок из подола в колодец. Потянулась мать в колодец, вспомнила про свое кале-чество и заплакала. «Ах,- подумала Безручка,- зачем я на свет родилась! И горе и обиду терпеть я могу, и дитя я родила, а спасти его не могу!»

 

И видит она сквозь воду, как сын ее на дне колодца лежит. И видит она еще, что руки у нее выросли, потянулась тут она к сыну и схватила его. А как выхватила она ребенка из воды, как спасла его, так рук у нее опять не стало.

 

И пошла Безручка дальше со своим спасенным сыном. А когда стало темно, попросилась она на ночлег в одной деревне. Наутро хотела было Безручка уйти далее, да народ в той деревне добрый был: оставил он у себя безрукую мать на\’ житье и сына ее приютил на воспитание.

 

Вырос сын Безручки средь доброго народа, а война, где отец его воевал, еще не окончилась. В старину ведь долго воевали.

 

Пришло время, и взяли сына Безручки на войну. Справила мать сына, чтобы ни в чем недостатка у него не было, и народ помог ей справить воина. Купили сыну коня, купили одежду и припасу — пусть едет. Стала мать прощаться со своим единственным сыном.

 

— Езжай,- говорит,- и живым ворочайся. Там и отец твой воюет. Наступила твоя пора, сынок. Враг придет — нам на свете не жить, а прогонишь врага, так нам с тобой не разлучаться.

И уехал ее сын на войну. А мать осталась одна и затосковала о сыне. Днем она думала о нем, а ночью он ей снился. То она видела, что он побил всех врагов и к ней возвращается, то она видела, как он лежит один в поле убитый, а вороны выклевывают его глаза.

 

Не стерпело ее сердце, оделась Безручка в солдатское платье и ушла на войну.

 

Вот пришла Безручка на войну. Увидели ее солдаты, подумали, что она мужик, и сказали ей:

 

— Сидел бы ты дома на печке, земляк,- чего калеке на войне делать! Храбрец ты, да не к месту!

 

А Безручка нашла, что ей делать. Стала она утешать больных и умирающих, и, бывало, кто умереть должен, гляди — и не помирает при добрых словах Безручки; кто духом ослаб, так Безручка впереди него на врага идет, и оробевший воин вновь поднимает меч. Так было дело.

 

А однажды Безручка увидела своего сына. Он бился среди поля с неприятелями, и они падали мертвыми возле него. Трудно ему было. Вот уже пали все его товарищи, что бились рядом с ним, и остался он один. А на место павших неприятелей подходили другие, и число их не кончалось. Глядит мать, устоит ее сын или нет.

 

Велика его сила, да и на силу есть пересилок. Видит Безручка — наседают враги тьмою, и сына она уже не видит: жив он или нет. А издали сам полководец следит за тою битвою. И он говорит своему помощнику:

 

— Узнай, какой это наш богатырь там бьется, чей он родом, и дай ему сейчас же подмогу.

 

А подмога когда еще придет! Успеет ли, нет ли. Безручка увидела вдруг, как встал ее сын с земли средь павших врагов, да в тот же час навалилась на него опять чужая, черная сила. Увидела мать — настало ее время. Воскликнула она:

 

— Стой, мой сын! Стой, единородный мой! — и бросилась на помощь.

 

Не подумала она, что рук у нее нету, только сердце ее билось в ярости к врагам и в любви к своему сыну,- и почувствовала она вновь свои руки и силу в них, будто и не отрубал их брат никогда. Подняла она вострую саблю павшего воина и стала сечь врагов, теснивших ее сына. Долго билась она, обороняя сына, и начала уже уставать, да и сын ее еле стоял и кровью обливался. Тогда пришла помощь от полководца, и новые воины посекли мечами остатних врагов, а павшие от рук Безручки и ее сына уже лежали мертвые. Сын Безручки хоть и бился возле матери, а узнать ее не мог: ему и глядеть на нее некогда было, да и, поглядевши, он бы не узнал ее, как его родная мать была безрукая, а у этого воина были могучие руки.

 

Вскорости за побитием врагов война окончилась. Тут полководец призвал к себе самых храбрых воинов: кто, дескать, откуда родом, кому сыном приходится, и пусть каждый награду получает. Призвал он и сына Безручки и спрашивает его:

 

— Чей ты, молодец? Кто у тебя отец с матерью? Надо бы и родителям твоим награду дать, что сына такого взрастили.

 

Поникнул сын Безручки.

 

— Нету,- говорит,- у меня батюшки, и каков он был — не помню. А рос я с малолетства один у матери, земля была нашим ложем, а небо — покровом, а добрый народ был заместо отца.

— Народ всем отцам отец,- сказал так полководец,- я сам перед ним меньшой и наградить его не могу. А матери твоей полагается награда за то, что взрастила храброго сына. Пусть она явится ко мне и получит в свои руки награду!

 

— А у нее рук нету, она безрукая,- сказал сын Безручки.

 

Поглядел тут полководец на молодого воина пристально и печально и говорит:

 

— Ступай,- говорит,- и приведи свою мать ко мне.

 

Пошел тогда сын Безручки в деревню за матерью, а деревенские люди ему сказали, что его мать тоже на войну ушла, утешать увечных и рубленых.

Вернулся он к полководцу и говорит: так и так, мол, нету матери, она при войске.

 

Полководец велел привести к нему всех, кто помогал исцелять раненых и умирающих, и стал награждать их за доброе дело. И когда подошла к нему безрукая женщина в простой солдатской одежде, полководец поглядел в ее лицо и узнал в ней свою жену, а Безручка увидела, что полководец этот — ее муж. Безручка хотела обнять своего мужа — целый век жила она с ним в разлуке,- да вспомнила: нет у нее рук. Они у нее опять сразу отсохли, как она сына отстояла в бою. Однако не стерпела Безручка и потянулась к мужу. Его она всегда любила и не могла забыть. И в тот же миг словно из сердца выросли у нее руки, такие же сильные, как прежде были, и обняла она ими своего мужа. И с тех пор навсегда руки остались при ней.

 

Позвал отец тут сына и говорит ему:

 

— Здравствуй, сын мой! Я отец твой, а ты не знал меня, и я тебя не знал. Злые люди разлучили нас, да есть сила сильнее злодейства.

 

Глянул тут сын на отца и обрадовался, а потом глянул на мать, видит ее — а мать теперь с руками. И вспомнил он последнюю битву и того воина, который оборонял его своим мечом. Сын бросился перед матерью на колени и стал целовать ее руки, что спасли его.

 

И вскоре, как наступило мирное время, поехал полководец домой, к своему двору, где жил он с отцом когда-то, где увидел Безручку и полюбил ее. Взял он с собой жену и сына и поехал на покой. А по дороге заехали они к брату Безручки, потому что двор его стоял на пути.

 

Жена Безручкиного брата как увидела, как узнала, кто это приехал — и Безручка сама, и все семейство ее, и все целые и здоровые, и все в знатности,- так повалилась со страху им в ноги и рассказала сама, без спросу, чего она сделала для погибели Безручки и ее сына-младенца.

«Может,- подумала она,- по давности-то и помилуют».

 

Выслушала ее Безручка, а в ответ рассказала про свою судьбу, какую она испытала.

Поклонился брат Безручки своей сестре и сказал:

 

— Спасибо тебе за рассказ, а зло на посев не оставляется. Прости меня, сестра моя родимая.

 

В ту же ночь, тайно от своих гостей, вывел он из конюшни необъезженную кобылицу, привязал к ее хвосту скрученными вожжами свою жену, а себя привязал к жене, а потом гикнул, лошадь понесла, поволокла мужа с женой в чистое поле и там растрепала их насмерть о землю.

 

А Безручка с мужем и сыном ждали-пождали утром хозяина с хозяйкой, да дождались только кобылицу, что прибежала одна, без людей, из чистого поля.

Не дождались гости хозяев и уехали жить-поживать на долгие годы к своему двору. Несчастье хоть и живет на свете, да нечаянно, а счастье должно жить постоянно.

Article Global Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Eli Pets