все сказки мира

Сказка седьмая о снежной королеве: что было в чертогах снежной королевы и что случилось потом

Сказка седьмая о снежной королеве: что было в чертогах снежной королевы и что случилось потом Стены чертогов были наметены снежными метелями, окна и двери пробиты свирепыми ветрами. Громадные залы, возведенные прихотью вьюг, сотнями тянулись непрерывной грядой, освещенные северным сиянием; и самый большой простирался на много-много миль. Как холодно, как пусто было в белых, ярко сверкающих чертогах! Веселье сюда и не заглядывало! Никогда не устраивались здесь медвежьи балы с танцами под музыку бури — танцами, в которых белые медведи могли бы отличиться грацией и умением ходить на задних лапах; никогда не составлялись партии в карты с ссорами и дракой, и беленькие кумушки-лисички не сходились на беседу за чашкой кофе, — нет, никогда, никогда этого не случалось! Холодно было здесь, пусто, мертво и величественно! Северное сияние вспыхивало и мерцало так ритмично, что можно было точно рассчитать, в какую минуту свет разгорится всего ярче и в какую почти угаснет. Посреди самого большого снежного зала, бесконечного и пустого, сверкало замерзшее озеро. Лед на нем треснул, и трещины разделили его на тысячи кусков, таких одинаковых и правильных, что это казалось каким-то чудом. Посреди этого озера восседала Снежная королева, когда была дома; она называла его зеркалом разума — самым совершенным зеркалом в мире.

 

Кай совсем посинел, даже чуть не почернел от холода, но не замечал этого, — поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к стуже, да и самое сердце его превратилось в кусок льда. Мальчик возился с плоскими остроконечными льдинами, укладывая их на всевозможные лады, — он хотел что-то сложить из них. Есть такая игра, которая называется «китайской головоломкой»; она состоит в том, что из деревянных дощечек складываются разные фигуры. Кай тоже складывал всякие затейливые фигуры, но из льдин. Это называлось «ледяной головоломкой». В его глазах эти фигуры были чудом искусства, а складывание их — занятием первостепенной важности. Так ему казалось потому, что в глазу у него сидел осколок волшебного зеркала. Из льдин Кай складывал слова, но никак не мог сложить слово «вечность», чего ему особенно хотелось. Снежная королева сказала ему: «Только сложи это слово — и ты будешь сам се господин, а я подарю тебе весь свет и новые коньки». Но слово не давалось Каю, он никак не мог его сложить.

— Теперь я полечу в теплые края, — сказала Снежная королева, — загляну в черные котлы. — Котлами она называл\» кратеры огнедышащих гор, Везувия и Этны. — Я их немножко побелю. Когда снег осыпает лимоны и виноград, это для полезно.

 

И она улетела, а Кай остался один в необозримом, пустынно зале; он смотрел на льдины и все думал, думал до того, чт голова у него заболела. Он сидел на одном месте, бледнь: неподвижный, словно неживой. Могло показаться, что он замерз.

 

А Герда тем, временем входила в огромные ворота, где ее встретили вечно веющие свирепые ветры. Она прочла вечерню молитву — и ветры улеглись, словно заснули, потом вступила огромный пустынный ледяной зал и увидела Кая. Герда сразу узнала его и бросилась ему на шею; крепко обняла его воскликнула:

 

— Кай! Милый мой Кай! Наконец-то я тебя нашла!

 

Но он сидел все такой же неподвижный и холодный. Тогд\» Герда заплакала; горячие слезы ее упали Каю на грудь, иронию ему в сердце, растопили ледяную кору, и осколок растаял. Как взглянул на Герду, а она запела:

 

Розы цветут… Красота, красота! Скоро увидим младенца Христа.

 

Кай вдруг разрыдался, и рыдал так бурно, что осколок выпал у него из глаза, — его смыли слезы. И вот он узнал Герду и так обрадовался!

 

— Герда! Милая моя Герда!.. Где ж это ты была так долго? Где был я сам? — и он оглянулся кругом. — Как здесь холодно, пустынно!

 

Он крепко прижался к Герде. Она смеялась и плакала от радости. Да, радость ее была так велика, что даже льдины заплясали, а когда утомились, легли и составили то самое слово, которое Каю велела сложить Снежная королева; сложив его, Кай мог сделаться сам себе господином да еще получить от нее в дар весь свет и новые коньки.

 

Герда поцеловала Кая в обе щеки — и щеки его опять зарумянились, поцеловала его в глаза — и они заблестели, как ее глаза; поцеловала его руки и ноги — и он опять стал бодрым и здоровым. Теперь Кай ничуть не страшился прибытия Снежной королевы: его вольная лежала тут, написанная блестящими ледяными буквами.

 

Кай и Герда вышли рука об руку из ледяных чертогов; они шли и говорили о бабушке, о розах, что свешивались с крыши у них дома, на родине, и на пути их стихали свирепые ветры, а солнечные лучи пробивали тучи. У куста с красными ягодами их встретил северный олень. Он привел с собою молодую оленуху; вымя ее было полно молока, и она напоила молоком Кая и Герду и поцеловала их в губы. Затем Кай и Герда отправились сначала к финке, отогрелись у нее в теплой комнатке и узнали дорогу домой; потом заехали в Лапландию к старушке. Она еще до их прихода сшила им новую одежду; а когда починила свои сани, посадила в них Кая и Герду и поехала их провожать.

 

Оленья парочка тоже провожала молодых путников вплоть до самой границы Лапландии, где уже пробивалась первая зелень. Тут Кай и Герда простились с оленями и старушкой.

— Счастливый путь! — говорили им провожатые.

 

Вот перед ними и лес. Запели первые птички, деревья покрылись зелеными почками. Из лесу, навстречу путникам, выехала верхом на великолепном коне молодая девушка в ярко — красной шапочке и с пистолетами за поясом. Герда сразу узнала и коня — он когда-то возил золотую карету. А девушка оказалась маленькой разбойницей: ей наскучило жить дома и захотелось побывать на севере, а если там не понравится — то и в других местах. Она тоже сразу узнала Герду. Вот была радость!

 

— Ах ты бродяга! — сказала она Каю. — Хотела бы я знать, стоишь ли ты того, чтобы за тобой бегали на край света!

 

Герда погладила ее по щеке и спросила о принце и принцессе.

 

— Они уехали в чужие края, — ответила молодая разбойница.

 

— А ворон? — спросила Герда.

 

— Лесной ворон умер; ручная ворона овдовела, ходит с черной шерстинкой на ножке и жалуется на судьбу. Но все это пустяки, а ты вот расскажи-ка лучше, что с тобой было и как ты нашла Кая?

 

Герда и Кай рассказали ей обо всем.

 

— Ну, вот и сказке конец! — сказала молодая разбойница и, обещав навестить их, если когда-нибудь заедет в их город, пожала им руки. Затем она отправилась странствовать по белу свету, а Кай и Герда рука об руку пошли домой. И там, где они шли, расцветали весенние цветы, зеленела травка. Но вот послышался колокольный звон, и показались высокие башни их родного города. Они поднялись по знакомой лестнице и вошли в комнату, где все было по-старому: маятник все так же стучал «так-так», а стрелка двигалась по циферблату. Но, входя в низенькую дверь, они заметили, что выросли. Цветущие розовые кусты заглядывали с водосточного желоба в открытое окошко; тут же сто: детские скамеечки. Кай с Гердой уселись на них и взяли др; друга за руки. Холодное, пустынное великолепие чертогов Снеж ной королевы забылось, как тяжелый сон. Бабушка сидела на солнышке и громко читала евангелие: «Если не будете как дети, не войдете в царствие небесное!»

 

Кай и Герда взглянули друг на друга и тут только поня. смысл старого псалма:

 

Розы цветут… Красота, красота! Скоро увидим младенца Христа.

 

Так сидели они рядышком, уже взрослые, но дети сердцем душою, а на дворе стояло теплое, благодатное лето!

Article Global Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Eli Pets