все сказки мира

Сказка вторая о снежной королеве: мальчик и девочка

Сказка вторая о снежной королеве: мальчик и девочка— В большом городе, где столько домов и людей, что н всем удается отгородить себе хоть уголок для садика и где поэтому очень многим приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей, но их садик был побольше цветочного горшка. Они не были родственниками, но любили друг друга, как брат и сестра.

 

— Родители этих детей жили под самой крышей — в мансард дах двух смежных домов, которые стояли так близко друг другу, что кровли их почти соприкасались. Окна одной семь смотрели на окна другой, а под окнами, вдоль стен обоих домов, тянулся желобок. Таким образом, стоило только перешагнуть его, чтобы попасть к соседям, жившим напротив,

— Обе семьи достали себе по большому деревянному ящику и разводили в них коренья для супа и зелень. Кроме того, в каждом ящике рос небольшой розовый куст; и кусты эти чудесно разрастались. Однажды родители решили поставить оба ящика на дно желобка, и тогда от окна одной семьи к окну другой протянулись как бы две цветочные грядки. Плети гороха свиса ли с ящиков зелеными гирляндами, ветви розовых кустов переплетались и обрамляли окна, — казалось, это триумфальные арки из листвы и цветов. Ящики были очень высоки, и детя запрещали на них карабкаться, но родители часто позволял мальчику с девочкой ходить друг к другу в гости и сидеть н скамеечке под розами. Как весело им было играть здесь!

 

— Зимою это удовольствие прекращалось. Окна часто заме рзали, но дети нагревали на печке медные монеты и прикладывали их к обмерзшим стеклам; лед быстро оттаивал, появлялось чудесное окошечко — такое круглое-круглое, — ив нем показывался веселый, ласковый глазок: это переглядывались мальчик девочка, Кай и Герда. Летом они одним прыжком могли по пасть друг к другу, зимою же надо было сначала спуститься на много, много ступенек, затем подняться на столько же. А на дворе завывала метель.

— Это роятся белые пчелки! — говорила старая бабушка.

 

— А у них тоже есть королева? — спрашивал мальчик; о знал, что у настоящих пчел они бывают.

 

— Есть, — отвечала бабушка. — Она там, где снежный ро всего гуще; только она больше других снежинок и никогда н. остается внизу надолго — старается поскорее вернуться в черную тучу. Часто летает она по городским улицам в полночь и заглядывает в окошки, — тогда они покрываются ледяными узорами, словно цветами.

— Видели, видели! — говорили дети и верили, что все это сущая правда.

 

— А Снежная королева не может ворваться сюда? — спросила раз девочка.

 

— Пусть только попробует! — сказал мальчик. — Я посажу ее на теплую печку, она и растает.

 

— Бабушка погладила его по голове и завела разговор о другом.

 

— В тот вечер, когда Кай вернулся домой и уже почти совсем разделся перед сном, он вскарабкался на стул у окна и стал смотреть сквозь круглое «окошечко» в том месте, где лед на стекле оттаял. За окном порхали снежинки; одна из них, очень крупная, упала на край цветочного ящика и вдруг начала расти. Росла-росла, пока, наконец, не превратилась в женщину, закутанную в тончайший белый тюль, который, казалось, был соткан из миллионов снежных звездочек. Женщина эта, необычайно прекрасная, была вся изо льда, из ослепительного, сверкающего льда! И, однако, живая! Глаза ее сияли, как звезды, но в них не было ни тепла, ни мира. Она кивнула мальчику и поманила его рукой. Мальчуган испугался и спрыгнул со стула, а мимо окна промелькнуло что-то похожее на большую птицу.

 

— На другой день был славный мороз, но его сменила оттепель, а там пришла и весна. Солнце стало пригревать, показалась травка, ласточки принялись вить гнезда под крышей, распахнулись окна, и дети стали снова сидеть в своем крошечном садике высоко над землей.

 

— В то лето розы цвели особенно пышно. Девочка выучила псалом, в котором упоминалось о розах, и, напевая его, она думала про свои розы. Девочка пела псалом мальчику, и он подпевал ей:

 

Розы цветут… Красота, красота! Скоро увидим младенца Христа.

 

— Взявшись за руки, дети пели, целовали розы, смотрели на солнечные блики и разговаривали с ними, — в этом сиянии им чудился сам младенец Христос. Как прекрасны были эти летние дни, . как хорошо было под кустами благоухающих роз, — казалось, они никогда не перестанут цвести!

 

— Кай и Герда сидели и рассматривали книжку с картинками — зверями и птицами. На больших башенных часах пробило пять.

 

— Ай! — вскрикнул вдруг мальчик. — Меня кольнуло прямо в сердце, и что-то попало в глаз!

 

Девочка обвила ручонками его шею, но ничего не заметила в глазу, хотя мальчик мигал, стараясь освободиться от соринки.

 

— Должно быть, сама выскочила, — сказал он, наконец.

 

— Но в том-то и дело, что не выскочила. Это была не простая срринка, но крошечный осколок дьявольского зеркала, — а мы, конечно, помним, что, отражаясь в нем, все великое и доброе казалось ничтожным и скверным, все злое и худое выглядело еще злее и хуже и недостатки каждой вещи тотчас бросались в глаза. Бедняжка Кай! Теперь сердце его должно было превратиться в кусок льда! Боль прошла, но осколок остался.

 

— Что ты хнычешь? — спросил он Герду. — У! Какая ты сейчас некрасивая! Мне ничуть не больно!.. Фу! — закричал он вдруг. — Эту розу точит червь. Какие гадкие розы! А у этой стебель совсем скривился. Торчат в безобразных ящиках, и сами безобразные!

 

— Он толкнул ящик ногой, сорвал и сбросил две розы.

 

— Кай, что ты делаешь? — вскрикнула девочка; а он, заметив ее испуг, сорвал еще одну и убежал от славной маленькой Герды в свое окно.

— С того дня всякий раз, как девочка приносила ему книжку с картинками, он говорил, что эти картинки хороши только для грудных ребят; всякий раз, как бабушка что-нибудь рассказывала, он придирался к каждому слову; а потом… дошел и до того, что стал ее передразнивать: наденет очки и крадется за нею, подражая ее походке и голосу. Выходило очень похоже, и люди смеялись. Вскоре мальчик выучился передразнивать и всех соседей. Он отлично умел высмеять все их странности и недостатки, а люди говорили:

— Что за голова у этого мальчугана!

 

— А всему причиной был осколок зеркала, который попал ему в глаз, а затем и в сердце. Потому-то он передразнивал даже маленькую Герду, которая любила его всей душой.

И забавлялся Кай теперь по-другому — как-то рассудочно. Однажды в зимний день, когда шел снег, он пришел к Герде с большим увеличительным стеклом; подставил под падающий снег полу своего синего пальто и сказал девочке:

 

— Погляди в стекло, Герда!

 

— Под стеклом снежинки казались гораздо более крупными, чем были на самом деле, и походили на роскошные цветы или десятиконечные звезды. Они были очень красивы.

— Видишь, как хорошо сделано! — сказал Кай. — Снежинки гораздо интереснее настоящих цветов! И какая точность! Ни одной кривой линии! Ах, если бы только они не таяли!

— Немного погодя Кай пришел в больших рукавицах, с салазками за спиной и крикнул Герде в самое ухо:

 

— Мне позволили покататься на большой площади с другими мальчиками! — и убежал.

 

— На площади катались толпы детей. Те, что были посмелее, прицеплялись к крестьянским саням и отъезжали довольно далеко. Веселье так и кипело. В самый его разгар на площади появились большие белые сани. Тот, кто сидел в них, весь утонул в белой меховой шубе и белой меховой шапке. Сани дважды объехали площадь, а Кай живо прицепил к ним свои салазки и покатил. Большие сани быстрее понеслись по площади и вскоре свернули в переулок. Тот, кто сидел в них, обернулся и дружески кивнул Каю, точно знакомому. Кай несколько раз порывался отцепить свои салазки, но седок в белой шубе кивал ему, и Кай мчался дальше. Вот они выехали за городскую заставу. Снег вдруг повалил густыми хлопьями, так что ни зги не было видно. Мальчик попытался скинуть веревку, которую зацепил за большие сани, но салазки его точно приросли к ним и все так же неслись вихрем. Кай закричал во весь голос, но никто его не услышал. Снег валил, сани мчались, ныряя в сугробах, прыгая через изгороди и канавы. Весь дрожа, Кай старался прочесть «Отче наш», но в уме у него вертелась только таблица умножения.

 

— Снежные хлопья все росли и обратились под конец в огромных белых кур. Но вдруг куры разлетелись во все стороны, большие сани остановились, и из них вышла высокая, стройная, ослепительно белая женщина в шубе и шапке, запорошенных снегом. Это была сама Снежная королева.

 

— Славно проехались! — сказала она. — Но ты совсем замерз! Полезай ко мне под медвежью шубу.

 

— И, посадив мальчика в сани, она завернула его в свою шубу. Кай словно провалился в снежный сугроб.

 

— Все еще мерзнешь? — спросила она и поцелова его в лоб.

 

— Ух! Поцелуй ее был холоднее льда, он пронизал мальчика насквозь, дошел, до самого сердца, а оно и без того уже было наполовину ледяным… На мгновение Каю показалось, будто он сейчас умрет, но вдруг ему стало хорошо; он даже совсем перестал зябнуть.

 

— А салазки! Не забудь мои салазки! — спохватился мальчик.

 

— Салазки погрузили на белую курицу, крепко привязали, и она полетела с ними за большими санями. Снежная королева еще раз поцеловала Кая, и он позабыл и Герду, и бабушку, и всех домашних.

 

— Больше не буду тебя целовать, — сказала Снежная королева. — А не то зацелую до смерти.

 

— Кай взглянул на нее. Она была так хороша! Он и пр ставить себе не мог более умного, более пленительного лица. Теперь она не казалась ему ледяною, как в тот раз, когда появилась за окном и кивнула ему головой, — теперь она представлялась ему совершенством. Он перестал ее бояться и рассказал ей, что знает все четыре действия арифметики и даже дроби, а еще знает, сколько в каждой стране квадратных миль и жителей… Но Снежная королева только молча улыбалась. И вот Каю показалось, что он, и правда, знает слишком мало, и он устремил взор в бесконечное воздушное пространство. В тот же миг Снежная королева подхватила его, и они взвились и сели на черную тучу. Буря плакала и стонала, — казалось, она поет старинные песни. Кай и Снежная королева летели над лесами и озерами, над морями и сушей. Под ними дули холодные ветры, выли волки, сверкал снег, пролетали с криком черные вороны; а над ними сиял большой, ясный месяц. Кай смотрел на него всю долгую-долгую зимнюю ночь, а днем он спал в ногах у Снежной королевы.

Article Global Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Eli Pets