все сказки мира

Сказка:хольгер-датчанин

Сказка:хольгер-датчанин Есть в Дании старинный замок Кронборг. Он стоит на берегу пролива Эресунд, по которому каждый день проплывают сотни больших кораблей. Среди них встречаются и английские, и русские, и прусские. Все они приветствуют древний замок пушечными залпами — бум-бум, и пушки замка тоже отвечают им — бум-бум. Ведь пушки, переговариваясь, только и могут сказать, что «добрый день» да «большое спасибо». Зимой корабли не ходят, так как весь пролив покрыт льдом, но зато между его берегами, датским и шведским, люди прокладывают настоящую дорогу. По обочинам ее развеваются датские и шведские флаги, а датчане и шведы говорят друг другу «добрый день» и «большое спасибо», приветствуя один другого не пушечной пальбой, но дружескими рукопожатиями. Они покупают друг у друга белые булочки и крендельки, — ведь чужая еда всегда вкуснее кажется.

 

Но самое замечательное в этом краю — старинный замок Кронборг, где в глубоком темном подвале сидит Хольгер-Датчанин. Сидит он закованный в стальные и железные латы, положив голову на могучие руки, а его длинная борода перевесилась через мраморный стол. Он крепко спит, и видит сны, и ему снится все, что происходит в его родной Дании. Каждый год н сочельник к нему является ангел и подтверждает, что все, что снилось в этом году Хольгеру-Датчанину, — сущая правда, и он может спокойно спать, ибо его родине не грозит большая опасность.

 

Но как только возникнет такая угроза, старый Хольгер-Датчанин поднимется во весь свой громадный рост, да так стремительно, что приросшая к столу борода оторвется и на мраморе появится трещина. Тогда он выйдет из своего подвала, чтобы сражаться, и об этом услышит весь мир.

 

Все это один старый дед рассказал своему маленькому внуку, а мальчик знал, что дедушка всегда говорит правду. Рассказывая, дед вырезал из дерева большую фигуру Хольгера-Датчанина, которую должны были укрепить на носу корабля. Старик был резчик, он изготовлял деревянные фигуры, которые водружают на носу кораблей, по ним корабли и получают название. Хольгер-Датчанин был уже почти готов: стоял прямой, с горделивым видом, а длинная борода свешивалась ему на грудь; в одной руке он держал тяжелый меч, а другой опирался на датский герб.

 

Старик так много и так интересно рассказывал о знаменитых датчанах, что внучку уже казалось, будто он знает о них ничуть не меньше самого Хольгера-Датчанина, — тот ведь видел все происходившее в Дании только во сне. А когда мальчик лег спать, он много думал о Хольгере-Датчанине, и стоило его подбородку прикоснуться к перинке, который он был укрыт, как ему начинало казаться, что у него длинная борода и она начинает прирастать к этой перинке.

 

Старик все еще продолжал работать. Теперь ему осталось вырезать только датский герб. Когда герб был готов, он осмотрел свою работу и припомнил все, что ему когда-либо приходилось слышать и читать, а также то, что он сам сегодня вечером рассказывал внуку. Он кивнул головой, снял очки, протер их, снова надел и проговорил:

— Вряд ли мне самому доведется увидеть Хольгера-Датчанина, а вот тому малышу, что сейчас лежит там в постельке, может и посчастливится встретить его в решающий для родины час.

 

То и дело кивая головой, старик внимательно разглядывал своего Хольгера-Датчанина и все больше убеждался, что фигура получилась на славу. Ему даже почудилось, будто она ожила латы засверкали, как настоящий металл; почудилось, будт сердца на датском гербе заалели, а львы в золотых корона готовятся к прыжку.

 

— Наш датский герб все-таки самый красивый в мире, сказал старик, — его львы олицетворяют силу, а сердце — мило сердие и любовь!

 

Он посмотрел на самого верхнего льва, и ему вспомнилс король Кнут, который подчинил Англию датский короне; взгля нул на второго льва, и перед ним, как живой, предстал корол Вальдемар, который объединил Данию и покорил венедо посмотрел на третьего льва и вспомнил королеву Маргрету объединившую Данию, Швецию и Норвегию. А когда дед перевел взгляд на сердца, они зарделись еще ярче, заполыхали, как буйное пламя, и мысли старика унеслись далеко-далеко.

 

Взглянув на одно из этих пламенных сердец, он мысленно увидел перед собой узкую и мрачную темницу, где томилась дочь Христиана IV, Элеонора Ульфельд; пламя цветком опустилось к ней на грудь и расцвело на сердце самой благородной и прекрасной из дочерей Дании.

 

— Да, сердца, изображенные на датском гербе, — это настоящие живые сердца! — заметил старик.

 

Далее, он мысленно последовал за пламенем второго сердца, — на этот раз к морю, где гремели пушки на кораблях, окутанных дымом. Пламя, опустившись на грудь Витфельда, превратилось в орденскую ленту; стремясь спасти флот, герой взорвал свой корабль и погиб сам.

 

Пламя третьего сердца привело мысли старика в Гренландию, в жалкую лачугу, где пастор Ганс Эгеде6 любовно помогал людям словом и делом. Пламя превратилось в звезду на его груди, в сердце на датском гербе.

 

Мысли старого деда опережали пламя, — ведь он знал, куда оно направится. В бедной крестьянской хижине стоял король Фредерик VI и мелом писал свое имя на бревенчатой стене. Пламя пылало на его груди, пылало в его сердце. В доме крестьянина сердце короля превратилось в сердце датского герба. Дед смахнул слезу, ведь он знавал Фредерика и готов был жизнь отдать за своего старого короля с белой как лунь головой и честными голубыми глазами. Молитвенно сложив руки, старик устремил глаза вдаль. Невестка подошла к нему и сказала, что час уже поздний, пора ему и отдохнуть; ужин стоит на столе.

 

— До чего же хорошо у тебя получилось, дедушка! — воскликнула она. — Хольгер-Датчанин как живой, а вот и наш старинный герб! Мне кажется, что я где-то видела лицо, точь-в-точь похожее на то, которое ты вырезал, — добавила она.

 

— Врял ли, — отозвался дед, — но я-то видел его и теперь постарался сделать его таким, каким оно мне запомнилось. Это было в тот незабываемый для датчан день второго апреля, когда у нас на рейде стояли английские корабли и мы показали себя истинными патриотами. Когда я служил в эскадре Стейна Билля на корабле «Данмарк», рядом со мной находился один человек, — всем нам казалось, что пули его боятся. Как весело он распевал старинные песни! Как он сражался! Не верилось, что это простой смертный. Я до сих пор помню его лицо; но ни я, ни другие не знали, откуда он родом и куда удалился потом. Впоследствии мне часто приходило на ум, что это был, пожалуй, сам Хольгер-Датчанин, который приплыл к нам из Кронборга и выручил нас в час опасности. Вот таким я его запомнил, таким и хотел изобразить.

 

От резной фигуры на стену падала большая тень, поднимавшаяся до самого потолка; она все время шевелилась, и казалось, что в углу стоит живой Хольгер-Датчанин. Но, быть может, это просто колыхалось пламя свечи. Невестка поцеловала старика, подвела его к столу и усадила в кресло. Пришел ее муж,-старику он приходился сыном, а заснувшему малышу отцом, — и они все трое еще долго сидели за ужином, и дед все говорил о львах и датских сердцах, об их силе и милосердии. Но, сказал он, помимо силы меча, есть на свете и другая сила, — и дед показал на полку, заставленную старыми книгами — комедиями Голь-берга. Все их хорошо знали и перечитывали по многу раз: очень уж занятны эти комедии, и кажется, будто ты знал людей, которые в них выведены, хоть они и жили в стародавние времена.

 

— Как видите, Гольберг тоже умел сражаться; он высмеивал в людях все дурное и смешное! — Дед кивком показал на зеркало, рядом с которым висел календарь с видом Круглой башни, и заметил: — Тихо Браге тоже был одним из тех, умел сражаться, правда не мечом, а своими знаниями: он с милея проложить путь к звездам! Бойцом был и сын старого резчика по дереву, такого же, как я; мы видели его своими глазами — широкоплечего, седого; а имя его знают во всех странах мира. Вот это настоящий ваятель, не чета мне. Да, Хольгер-Дат- I чанин может проявиться в разных образах и прославить Данию на весь мир! Выпьем же за здоровье Бертеля Торвальдсена!

 

Маленький мальчик ясно видел во сне древний Кронборг на! берегу Эресунда и самого Хольгера-Датчанина: он сидит в темном подвале за мраморным столом, к которому приросла его борода, и видит во сне все, что происходит в Дании; видит эту маленькую бедную комнату, в которой сидит резчик, и слышит  весь разговор ее обитателей. Он кивает головой и говорит:

 

— Помни обо мне, датский народ, храни меня в своем сердце! В трудный для родины час я явлюсь!

 

Над Кронборгом ярко светило солнце, и ветер доносил сюда из Швеции звуки охотничьего рога. Мимо Кронборга плыли ! корабли, и пушки приветствовали их залпами — бум-бум, а с берега им тоже отвечали — бум-бум; но громкие выстрелы не заставили Хольгера-Датчанина проснуться, ведь они означали лишь приветствия: «добрый день» и «большое спасибо».

Но могут прозвучать и такие выстрелы, которые разбудят! Хольгера-Датчанина, — тогда он непременно проснется и покажет себя.

Article Global Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Eli Pets