все сказки мира

Сказка: об Исхаке Мосульском

Сказка: об Исхаке МосульскомРассказывают, что Исхак Мосульский говорил: «Однажды вечером я вышел от аль-Мамуна, направляясь домой, и меня стеснило желание помочиться, и я направился в переулок и встал помочиться, боясь, что мне что-нибудь повредит, если я присяду около стен.

 

И я увидел какой-то предмет, подвешенный к дому, и потрогал его, чтобы узнать, что это такое, и увидел, что это большая корзина с четырьмя ушками, покрытая парчой. «Этому непременно должна быть причина!» — сказал я про себя и впал в замешательство, не зная, что делать.

 

И опьянение побудило меня сесть в эту корзину, и вдруг владельцы дома потянули ее вместе со мной, думая, что я тот, кого они поджидали. И они подняли корзину к верхушке стены, и вдруг, я слышу, четыре невольницы говорят мне: «Выходи, простор тебе и уют!» И одна невольница шла передо мной со свечкой, пока я не спустился в дом, где были убранные комнаты, подобных которым я не видел нигде, кроме халифского дворца.

 

И я сел, и не успел я опомниться, как подняли занавески на одной стороне стены, и вдруг появились прислужницы, которые шли, держа в руках свечи и жаровни с куреньями из какуллийского алоэ, и посреди них шла девушка, подобная восходящей луне. И я поднялся, а она сказала: «Добро пожаловать тебе, о посетитель!» И затем она посадила меня и стала меня расспрашивать, какова моя история, и я сказал: «Я вышел от одного из моих друзей в позднее время, и по дороге меня прижала нужда помочиться.

 

И я свернул в этот переулок и увидел брошенную корзину, и хмель посадил меня в нее, и корзину со мной подняли в этот дом, и вот то, что со мной было. «Тебе не будет вреда, и я надеюсь, что ты восхвалишь последствия твоего дела»,- сказала женщина. А затем она спросила меня: «Каково твое ремесло?» — «Я купец на рынке Багдада»,- ответил я. «Знаешь ли ты какие-нибудь стихи?» — спросила она, и я ответил: «Я знаю кое-что незначительное».

 

И девушка молвила: «Напомни из этого что-нибудь». Но я отвечал: «Приходящий теряется, начни ты».- «Ты прав»,- ответила девушка и произнесла нежные стихотворения, из тех, что сказаны древними и новыми, и было это из числа лучших их слов, а я слушал и не знал, дивиться ли ее красоте и прелести или тому, как она хорошо говорит. «Прошла охватившая тебя растерянность?» — спросила потом девушка.

 

И я ответил: «Да, клянусь Аллахом!» И тогда она сказала: «Если хочешь, скажи мне что-нибудь из того, что ты знаешь». И я сказал ей столько стихов древних поэтов, что этого было достаточно. И девушка одобрила меня и воскликнула: «Клянусь Аллахом, я не думала, что среди детей лавочников найдется подобный тебе!» А затем она приказала подать кушанья. И их принесли, и она стала брать их и ставить передо мной (а в комнате были разные цветы и диковинные плоды, которые бывают только у царей). А потом она велела подать вино, и выпила кубок, и подала кубок мне, и сказала: «Теперь время для беседы и рассказов».

 

И я пустился с нею беседовать и говорил: «Дошло до меня, что было то-то и то-то, говорил некий человек то-то…» — и рассказал ей множество хороших рассказов.; И женщина развеселилась от этого и сказала: «Поистине, я дивлюсь, как это человек из купцов помнит такие расскат зы. Это ведь из бесед с царями».- «У меня был сосед, который беседовал с царями и был их надимом,- отвечал я,- и когда он бывал не занят, я заходил к нему в дом, и он нередко мне рассказывал то, что ты слышала».- «Клянусь жизнью, ты хорошо запомнил!» — воскликнула девушка. И затем мы стали беседовать, и всякий раз, как я замолкал, начинала она, пока мы не провели так большую часть ночи, и пары алоэ благоухали.

 

И я был в таком состоянии, что если бы аль-Мамун мог его себе представить, он бы, наверное, взлетел, стремясь к нему. «Поистине, ты из самых тонких и остроумных людей, так как обладаешь редким мужеством,- сказала девушка.- Но теперь остается только одна вещь».- «Что же это?» — спросил я. И она молвила: «Если бы ты умел петь стихи под лютню!» — «Я предавался этому занятию в прошлом, но, не добившись удачи, отвернулся от него, хотя в моем сердце был жар, и мне бы хотелось получше исполнить что-нибудь в этой комнате, чтобы эта ночь стала совершенной», — ответил я. И девушка сказала: «Ты как будто намекнул, чтобы принесли лютню?» — «Тебе решать, ты милостива, и это будет от тебя добром»,- молвил я.

 

И девушка велела принести лютню и спела таким голосом, равного которому по красоте я не слыхивал, с хорошим уменьем, отличным искусством в игре и превосходным совершенством. «Знаешь ли ты, чья это песня, и знаешь ли ты, чьи стихи?» — спросила девушка. «Нет»,- отвечал я. И она сказала: «Стихи такого-то, а напев — Исхака».- «А разве Исхак — да будет моя жизнь выкупом за тебя — так искусен?» — спросил я.

 

«Ах, ах! — воскликнула девушка.- Исхак выделяется в этом деле!» — «Слава Аллаху, который даровал этому человеку то, чего не даровал никому!» — молвил я. И девушка сказала: «А что бы было, если бы ты услышал эту песню от него!»

 

И мы продолжали проводить так время, а когда показалась заря, подошла к девушке старуха — как будто ее старая кормилица — и сказала: «Время пришло!» И при этих словах девушка поднялась и молвила: «Скрывай то, что с нами было, так как собрания охраняются скромностью!» И я воскликнул: «Пусть буду я за тебя выкупом!» — «Мне не нужно наставлений!»

 

И потом я простился с девушкой, и она послала невольницу, которая шла передо мной до ворот дома и открыла мне, и я вышел и направился домой. И я сотворил утреннюю молитву и поспал, и ко мне пришел посланный от аль-Мамуна, и я пошел к нему и оставался весь день у него. Когда же пришло время вечера, я стал думать о том, что

было со мной накануне — а это дело, от которого удержится только глупый,- и вышел, и пришел к корзине, и сел в нее, и меня подняли в то место, где я был накануне. «Ты стая прилежен»,- сказала девушка. И я воскликнул: «Я думаю, что был лишь небрежен!»

 

И затем мы принялись разговаривать, как делали в прошлую ночь, и беседовали, и говорили стихи, и рассказывали диковинные истории — она мне, а я ей — до самой зари. А потом я ушел домой и совершил утреннюю молитву и поспал, и ко мне пришел посланный от аль-Мамуна, и я отправился к нему и оставался весь день у него. И когда наступил вечер, повелитель правоверных сказал мне: «Заклинаю тебя, посиди, пока я схожу по делу и приду». И когда халиф ушел и скрылся, беспокойство поднялось во мне, и я вспомнил о том, что со мною было, и ничтожным показалось мне то, что достанется мне от повелителя правоверных.

 

И я вскочил, чтобы уйти, и вышел бегом, и пришел к корзине, и сел в нее, и ее подняли со мною в комнату, и девушка сказала мне: «Может быть, ты наш друг?» И я воскликнул: «Да, клянусь Аллахом!» — «Ты сделал наш дом постоянным местопребыванием?» — спросила она. И я ответил: «Пусть буду я за тебя выкупом! Право на гостеприимство длится три дня, а если я вернусь после этого, моя кровь будет вам дозволена».

 

И потом мы сидели, как и прежде, а когда время приблизилось, я понял, что аль-Мамун непременно меня спросит и удовлетворится, только узнав всю мою историю. И я сказал девушке: «Я вижу, ты из тех, кому нравится пение, а у меня есть двоюродный брат, который красивее меня лицом, почетнее саном и более образован, и он лучше всех созданий Аллаха великого знает Исхака».- «Разве ты блюдолиз?» — спросила девушка. И я молвил: «Ты властна решать в этом деле». И она.сказала: «Если твой двоюродный брат таков, как ты его описываешь, знакомство с ним не будет нам неприятно».

 

А потом пришло время, и я поднялся и ушел и направился домой, но я не дошел еще до дому, как посланные аль-Мамуна ринулись на меня, и грубо меня подняли, и повели к нему. И я увидел, что он сидит на скамеечке, разгневанный на меня. «О Исхак, ты выходишь из повиновения!» — молвил он.

 

И я сказал: «Нет, клянусь Аллахом; о повелитель правоверных!» И он спросил: «Какова же твоя история? Расскажи мне правду».- «Хорошо, но толь ко наедине»,- отвечал я. И аль-Мамун кивнул тем, кто стоял перед ним, и они отошли в сторону, и тогда я рассказал ему всю историю и сказал: «Я обещал ей, что ты придешь». И аль-Мамун отвечал: «Ты хорошо сделал».

 

А потом мы провели в наслаждениях весь день, и сердце аль-Мамуна привязалось к той девушке. И нам не верилось, что пришло время, и мы отправились, и я наставлял аль-Мамуна и говорил ему: «Воздерживайся называть меня перед ней по имени — в ее присутствии я твой провожатый» .

 

И мы условились об этом и шли, пока не достигли того места, где была корзина, и нашли там две корзины, и сели в них, и их подняли с нами в уже знакомое место. И девушка подошла и приветствовала нас, и, увидав ее, аль-Мамун впал в замешательство из-за ее красоты и прелести. И девушка принялась рассказывать ему предания и говорить стихи, а затем принесла вино, и мы стали пить, и девушка была приветлива с аль-Мамуном и радовалась ему, и он тоже был с нею приветлив и радовался ей.

 

Девушка взяла лютню и пропела песню, а потом спросила меня: «И твой двоюродный брат тоже из купцов?» — указав на аль-Мамуна. «Да», — ответил я, и она сказала: «Поистине, вы близки друг к другу по сходству!» И я отвечал ей: «Да!»

 

А когда аль-Мамун выпил три ритля, в него вошли радость и восторг, и он воскликнул: «О Исхак!» И я ответил ему: «Я здесь, о повелитель правоверных!» — «Спой эту песню!» — сказал аль-Мамун.

 

И когда девушка узнала, что это халиф, она направилась в одну из комнат и вошла туда. А когда я кончил петь, халиф сказал мне: «Посмотри, кто хозяин этого дома». И какая-то старуха поспешила ответить и молвила: «Он принадлежит аль-Хасану ибн Сахлю».- «Ко мне его!» — воскликнул халиф, и старуха на минуту скрылась, и вдруг явился аль-Хасан. И аль-Мамун спросил его: «Есть у тебя дочь?» — «Да, ее зовут Хадиджа»,- отвечал аль-Хасан.

 

«Она замужем?» — спросил аль-Мамун, и аль-Хасан ответил: «Нет, клянусь Аллахом!» И аль-Мамун сказал: «Тогда я сватаю ее у тебя».- «Она твоя невольница, и власть над нею принадлежит тебе, о повелитель правоверных», — ответил аль-Хасан. И халиф молвил: «Я женюсь на ней за приданое в тридцать тысяч динаров наличными деньгами, которые отнесут к тебе сегодня под утро, и когда ты получишь деньги, доставь нам твою дочь к вечеру». И ибн Сахль отвечал: «Слушаю и повинуюсь!»

 

И потом мы вышли, и халиф сказал мне: «О Исхак, не рассказывай никому эту историю!» И я скрывал ее, пока аль-Мамун не умер. И ни над кем не соединилось столько, сколько соединилось надо мной в эти четыре дня,- я сидел с аль-Мамуном днем и сидел с Хадиджей ночью, и, клянусь Аллахом, я не видел среди мужей человека, подобного аль-Мамуну, и не знавал среди женщин девушки, подобной Хадидже,- нет, даже близкой к Хадидже по сообразительности, разуму и речам, а Аллах знает лучше!»

Article Global Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Eli Pets