все сказки мира

Сказка: о Ганиме ибн Айюбе. рассказ второго евнуха

Сказка: о Ганиме ибн Айюбе. рассказ второго евнухаИ второй негр сказал: «Знайте, о братья, что в начале моего дела, когда мне было восемь лет, я каждый год один раз лгал работорговцам, так что они между собой ссорились. И один работорговец впал из-за меня в беспокойство, и отдал меня в руки посредника, и велел ему кричать: «Кто купит этого негра с его пороком?» — «А в чем его порок?» — спросили его, и он сказал: «Он каждый год говорит одну ложь».

 

И тогда один купец подошел к посреднику и спросил его: «Сколько давали за него денег с его пороком?» И посредник отвечал: «Давали шестьсот дирхемов».- «А тебе будет двадцать дирхемов»,- сказал тогда купец, и посредник свел его с работорговцем, и тот получил от него деньги, а посредник доставил меня в дом этого купца и взял деньги за посредничество и ушел.

 

И купец одел меня в подобающую мне одежду, и я прожил у него, служа ему, весь остаток этого года, пока не начался, счастливо, новый год. А год этот был благословенный, урожайный на злаки, и купцы стали ежедневно устраивать пиры, так что каждый день собирались у одного из них, пока не пришло время быть пиру у моего господина, в роще за городом.

 

И он отправился с купцами в сад и взял все, что было им нужно из еды и прочего, и они сидели за едой, питьем и беседой до полудня. И тогда моему господину понадобилась одна вещь из дому, и он сказал мне: «Эй, раб, садись на мула, поезжай домой, и привези от твоей госпожи такую-то вещь, и возвращайся скорей!» И я последовал его приказанию и отправился в дом.

 

И, приблизившись к дому, я принялся кричать и лить слезы, и жители улицы, большие и малые, собрались около меня. Жена моего господина и его дочери услыхали мой крик, открыли ворота и спросили, в чем дело. И я сказал им: «Мой господин сидел у старой стены со своими друзьями, и стена упала на них, и, когда я увидал, что с ними случилось, я сел на мула и скорее приехал, чтобы вам рассказать».

 

И, услышав это, его жена и дочери принялись кричать, и рвать на себе одежду, и бить себя по лицу. И соседи сошлись к ним, а что до жены моего господина, то она опрокинула все вещи в доме, одну на другую, и сломала полки, и разбила окна и решетки, и вымазала стены грязью и индиго, и сказала мне: «Горе тебе, Кафур, пойди сюда, помоги мне. Сломай эти шкафы и перебей посуду, и фарфор, и другое!»

 

И я подошел к ней и стал с нею рушить полки в доме со всем, что на них было, и обошел крыши и все помещение, разрушая их, и бил фарфор и прочее, что было в доме, пока все не было поломано, и при этом я кричал: «Увы, мой господин!»

 

А потом моя госпожа вышла с открытым лицом, имея только покрывало на голове и ничего больше, и с нею вышли ее дочери и сыновья, и они мне сказали: «Кафур, иди впереди нас и покажи нам то место, где находится твой господин, под стеною, мертвый, чтобы мы могли извлечь его из-под обломков, и принести его в гробу, и доставить в дом, и сделать ему хороший вынос».

 

И я пошел впереди них, крича: «Увы, мой господин!» И они шли сзади меня с открытым лицом и головой и кричали «Ах, ах!» об этом человеке. И на улице не осталось никого — ни мужчины, ни женщины, ни ребенка, ни старухи,- кто бы не шел с нами, и все они некоторое время били себя вместе с нами по лицу, горько плача. И я прошел с ними весь город, и народ спрашивал, в чем дело, и они рассказывали, что услышали от меня, и люди говорили: «Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха!»

 

И кто-то сказал: «Это не кто иной, как большой человек! Пойдемте к вали и расскажем ему». И когда они пришли к вали и рассказали ему, вали поднялся, и сел верхом, и взял с собою рабочих с лопатами и корзинами, и они пошли, следуя за мной, и с ними множество народу. И я шел впереди них, и бил себя по лицу, и кричал, а моя госпожа и ее дочери были сзади и вопили.

 

И я побежал вперед них и опередил их, крича и посыпая себе голову пылью и ударяя себя по лицу, и вбежал в тот сад, и мой господин увидел меня, когда я бил себя по лицу и кричал: «Увы, моя госпожа! Ах! Ах! Ах! Кто мне теперь остался, чтобы пожалеть меня, после моей госпожи! О, если бы я был за нее выкупом!»

 

И, увидев меня, мой господин оторопел, и лицо его пожелтело, и он воскликнул: «Что с тобою, Кафур, в чем дело?» И я ответил ему: «Когда ты послал меня домой, и я вошел и увидел, что стена, которая в комнате, упала и свалилась на мою госпожу и ее детей».- «И твоя госпожа не уцелела?» — спросил он меня. И я сказал: «Нет, клянусь Аллахом, о господин мой, никто из них не остался цел, и первою умерла моя старшая госпожа».- «А цела ли моя маленькая дочь?» — спросил он.

 

И я отвечал: «Нет». И тогда он сказал: «А как поживает мул, на котором я езжу? Он уцелел?» — «Нет, клянусь Аллахом, о господин мой,- отвечал я, — стены дома и стены стойла упали на все, что там было, даже на овец, гусей и кур. Все они превратились в груду мяса, и их съели собаки, и никто из них не остался жив».- «И твой старший господин тоже не уцелел?» — спросил мой хозяин. «Нет, клянусь Аллахом, из них не уцелел никто,- сказали,- в ту минуту не осталось ни дома, ни обитателей. Не осталось от них и следа. А что до овец, гусей и кур, то их съели кошки и собаки».

 

И когда мой хозяин услышал мои слова, свет стал мраком перед его лицом й он не мог владеть ни своей душой, ни своим умом й не был в силах стоять на ногах — такая на него нашла слабость. И его спина подломилась, и он разорвал на себе одежду,- и выщипал себе бороду, и скинул тюрбан со своей головы, и не переставая бил себя по лицу, пока на нем не показалась кровь, и кричал: «Ах! О мои дети! Ах! О моя жена! Ах! Горе тому, с кем случилось то, что случилось со мной!»

 

И купцы, его товарищи, закричали из-за его крика, и заплакали с ним, сочувствуя его состоянию, и порвали на себе одежду. И мой господин вышел из того сада, продолжая бить себя по лицу из-за беды, которая его постигла, и от сильных ударов он стал как пьяный. И когда он с купцами выходил из ворот, они вдруг увидели большое облако пыли, и услышали крики и вопли, и, посмотрев на тех, кто приближался, увидали, что это вали и стражники, и народ, и люди, которые смотрели, а родные купца, позади них, кричали и вопили, горько и сильно плача.

 

Первыми, кого встретил мой господин, были его жена и дети. Увидав их, он оторопел, и засмеялся, и ободрился, и сказал им: «Каково ваше состояние? Что случилось с вами в нашем доме и что с вами произошло?» И увидя его, они воскликнули: «Слава Аллаху за твое спасение!» — бросились к нему, а его дети уцепились за него и кричали: «О наш отец! Слава Аллаху за твое спасение, о батюшка!»

 

И жена его спросила: «Ты здоров? Слава Аллаху, который дал нам увидеть твое лицо благополучным!» Она была ошеломлена, и ее ум улетел, когда она его увидала. «О господин, как Случилось, что ты цел, ты и купцы, твои друзья?» — спросила она. А купец сказал: «Что случилось с вами в нашем доме?» И жена отвечала: «У нас все хорошо, мы в добром здоровье, и наш дом не постигло никакое зло, но только твой раб Кафур приехал к нам с непокрытой головой, в разорванной одежде, крича: «Увы, мой господин! Увы, мой господин!»

 

И когда мы спросили его: «Что случилось, Кафур?» — он сказал: «На моего господина и его друзей, торговцев, упала стена в саду, и они все умерли».- «Клянусь Аллахом,- воскликнул мой хозяин,- он сейчас пришел ко мне, крича: «О моя госпожа! О дети моей госпожи!» -и сказал: «Моя госпожа и ее дети-все умерли».

 

И он посмотрел по сторонам и увидел меня с разорванным тюрбаном на голове, а я кричал, и горько плакал, и сыпал землю себе на голову, и когда он позвал меня, и я пошел к нему, и он воскликнул: «Горе тебе, скверный раб, сын развратницы, проклятой по породе! Что это за беды ты натворил! Но клянусь Аллахом, я непременно сдеру кожу с твоего мяса и отрежу мясо от твоих костей».- «Клянусь Аллахом,- отвечал я,- ты ничего не можешь со мною сделать, так как ты купил меня, несмотря на мой порок и с этим условием.

 

Свидетели будут свидетельствовать против тебя, раз ты купил меня, несмотря на мой порок, и знал о нем, а заключался он в том, что я каждый год говорю одну ложь. Это — половина лжи, а когда год завершится, я скажу вторую половину, и будет целая ложь».- «О собака, сын собаки, о самый проклятый из рабов,- закричал на меня хозяин,- разве все это половина лжи!

 

Это большое бедствие. Уходи от меня, ты свободен, ради лика Аллаха!» — «Клянусь Аллахом,- сказал я,- если ты меня освободил, то я тебя не освобожу. Пока год не окончится, я не скажу остальной половины лжи. А когда я ее закончу, отведи меня на рынок и продай за столько, за сколько ты меня купил, с моим пороком, но не освобождай меня, так как нет ремесла, которым я мог бы прокормиться.

 

А этот вопрос, о котором я тебе сказал, относится к закону, и о нем упоминают законоведы в главе об освобождении раба».

И пока мы разговаривали, подошел народ, люди и обитатели всей улицы, женщины и мужчины, чтобы высказать соболезнование, и пришел вали со своими людьми, и мой господин и купцы пошли к вали и рассказали ему о происшествии и о том, что это только половина лжи.

 

И, услышав это от него, они нашли мою ложь великой, и до крайности удивились, и стали проклинать и бранить меня, а я стоял, и смеялся, и говорил: «Как мой господин убьет меня, когда он купил меня с этим пороком?» Придя в свой дом, мой господин нашел его разрушенным, и это было делом моих рук, ибо я перебил в нем вещи, стоящие много денег. И жена его тоже била их, но она сказала своему мужу: «Это Кафур разбил посуду и фарфор».

 

И гнев моего хозяина увеличился, и он ударил рукою об руку и сказал: «Клянусь Аллахом, я в жизни не видал сына прелюбодеяния, подобного этому негру! Он говорит, что это половина лжи, так что же будет, если будет целая ложь? Он разрушит город или два города!»

 

И потом, от сильного гнева, он подошел к вали, и тот заставил меня претерпеть изрядную порку, так что я исчез из бытия и потерял сознание, а мой хозяин оставил меня в обмороке и привел ко мне цирюльника, который оскопил меня и прижег мне рану, и, очнувшись, я увидел себя евнухом. А мой господин сказал мне: «Как ты сжег мне сердце, лишив меня самых дорогих для меня вещей, так и я сжег твое сердце, лишив тебя самого дорогого члена».

 

И потом он взял меня и продал за самую дорогую цену, так как я стал евнухом, и я не переставал вносить смуту в тех местах, куда меня продавали, и переходил от эмира к эмиру и от вельможи к вельможе. Меня продавали и покупали, пока я не вступил во дворец повелителя правоверных, но моя душа разбита, и хитрости отказываются служить мне, ибо я лишился своих ядер».

 

И услышав его речи, оба негра засмеялись и сказали: «Ты дерьмо, сын дерьма и лжешь отвратительной ложью!» И потом они сказали третьему негру: «Расскажи нам твою историю». И тот сказал: «О сыны моего дяди, все, что вы рассказывали,- пустое. Вот я расскажу вам, почему мне отрезали ядра, хотя я заслуживал большего, чем это, так как я совершил блуд с моей госпожой и с сыном моего господина.

 

Но моя история длинная, и теперь не время ее рассказывать так как утро, о сыны моего дяди, близко, и, быть может, взойдет день, а с нами еще будет этот сундук, и мы окажемся опозоренными, и пропадут наши души. Откройте-ка дверь. Когда мы отопрем ее и уйдем во дворец, я расскажу вам, почему мне отрезали ядра».

 

И он взобрался наверх, и спустился со стены, и отпер дверь, и они вошли, и поставили свечу, и стали рыть яму, по

1 Рассказ третьего евнуха отсутствует во всех известных нам списках книги «Тысяча и одна ночь». (Примеч. перев.)

длине и ширине сундука, между четырьмя могилами, и Кафур копал, а Сауаб относил землю в корзинах, пока не вырыли яму в полчеловеческого роста, а потом они поставили в яму сундук, и снова засыпали ее землей, и, выйдя из гробницы, закрыли дверь, и скрылись из глаз Ганима ибн Айюба.

 

И когда все установилось, и никого не осталось, и Ганим убедился, что находится там один, его сердце занялось мыслью о том, что в сундуке, он сказал про себя: «Посмот-рю-ка, что в этом сундуке!» Но он выждал, пока засверкала и заблистала заря и стал виден ее свет, и тогда он спустился с пальмы и стал разгребать землю руками, пока не отрыл сундука и не вытащил его. А потом он взял большой камень, и ударил им по замку, и разбил его, и, подняв крышку, посмотрел в сундук, и вдруг видит — там лежит молодая женщина, одурманенная банджем, и дыхание ее поднимает и опускает ее грудь.

 

Она была красива и прелестна, и на ней были украшения и драгоценности из золота и ожерелья из дорогих камней, стоившие царства султана, цену которых не покрыть деньгами. И, увидев ее, Ганим ибн Айюб понял, что против этой девушки сговорились и одурманили ее банджем, и, убедившись в этом, он старался до тех пор, пока не извлек девушку из сундука и не положил ее на спину.

 

И когда она вдохнула дуновение ветра и воздух вошел ей в нос и в легкие, она чихнула, и подавилась, и закашлялась, и у нее из горла выпал кусок критского банджа, да такой, что, если бы его понюхал слон, он наверное проспал бы от ночи до ночи. И она открыла глаза, и обвела кругом взором, и сказала нежными, ясными словами: «Горе тебе, ветер, нет в тебе утоления для жаждущего и развлечения для утолившего жажду! Где Захр аль-Бустан?»

 

Но никто не ответил ей, и она обернулась назад и крикнула: «Сабиха, Шеджерет ад-Дурр, Hyp аль-Худа, Наджмат ас-Субх! Горе тебе! Шахва, Нузха, Хульва, Зарифа, говорите!» Но никто не ответил ей, и тогда она повела глазами и воскликнула: «Горе мне! Ты хоронишь меня в могилах! О ты, который знает то, что в сердцах, и воздает в день воскресения и оживления! Кто это принес меня из-за занавесей и покрывал и положил между четырех могил?»

 

А Ганим стоял при этом на ногах, и он сказал ей: «О госпожа, нет ни покрывал, ни дворцов, ни могил, здесь только твой раб, похищенный любовью, Ганим ибн Айюб, которого привел к тебе знающий сокровенное, чтобы он спас тебя от этих горестей и добыл бы тебе все, до пределов желаемого». И он умолк, а девушка, убедившись, как обстоит дело, воскликнула:

 

«Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммед — посланник Аллаха!» А потом она обернулась к Ганиму и, закрыв руками лицо, спросила нежными словами: «О благословенный юноша, кто принес меня в это место? Вот я уже очнулась».- «О госпожа,- отвечал Ганим,- пришли три негра, евнуха, и принесли этот сундук».

И потом он рассказал ей обо всем, что с ним случилось, и как его застиг вечер и он стал причиной ее спасения, а иначе она бы умерла, задохнувшись.

 

А затем он спросил ее, какова ее история и в чем с нею дело, и она ответила: «О юноша, слава Аллаху, который послал мне подобного тебе! Теперь вставай, положи меня в сундук, и выйди на дорогу, и, если найдешь погонщика ослов или мулов, найми его свезти этот сундук,- а меня ты доставь к себе домой, и, когда я окажусь в твоем доме, будет добро, и я расскажу тебе свою повесть и поведаю свою историю, и тебе достанется через меня благо».

 

И Ганим обрадовался и вышел из гробницы (а день уже засиял, и воздух заблистал светом, и люди вышли и стали ходить), и нанял человека с мулом, и привел его к гробнице, и поднял сундук, положив в него сначала девушку (а любовь к ней запала вето сердце), и пошел с нею, радостный, так как это была девушка ценою в десять тысяч динаров и на ней были одежды и украшения, которые стоили больших денег.

 

И Ганим не верил, что достигнет своего дома, и внес сундук, и открыл его, и вынул из него девушку, и она посмотрела и увидала, что это прекрасное помещение, устланное коврами радующих цветов, и увидела также материи, увязанные в тюки, и узлы, и прочее.

 

И она поняла, что Ганим большой купец и имеет много денег, и открыла лицо, и посмотрела на него, и вдруг видит — это красивый юноша. И увидав его, девушка его полюбила и сказала ему: «О господин, подай нам чего-нибудь поесть». И Ганим отвечал ей: «На голове и на глазах!» А потом он пошел на рынок-, и купил жареного ягненка и блюдо сладостей, и захватил с собой сухих плодов на закуску и свечей, и прихватил еще вина и то, что было необходимо из сосудов для напитков, и цветов, и пришел домой со всеми этими покупками.

 

И когда девушка увидела его, она засмеялась, и поцеловала его, и обняла, и принялась его ласкать, и его любовь увеличилась и обвилась вокруг его сердца. А потом они ели и пили, пока не подошла ночь. И каждый из них полюбил другого, так как они были одних лет и одинаковой красоты. А когда наступила ночь, Ганим ибн Айюб, влюбленный, похищенный любовью, поднялся и зажег свечи и светильники, и помещение осветилось.

 

И он принес сосуды с вином, и расставил зелень, и сел с ней, и стал наливать и поить ее, а она наливала и поила его. И оба они играли, и смеялись, и произносили стихи, и радость их увеличилась, и любовь друг к другу привязалась к ним — да будет превознесен тот, кто соединяет сердца! И они поступали так, пока не приблизилось утро. И сон победил их, и каждый из них спал в своем месте, пока не настало утро. И тогда Ганим ибн Айюб встал, и вышел на рынок, и купил все нужное: еду, питье, зелень, мясо, и вино, и прочее — и принес это в дом, и сел с нею есть.

 

И они ели, пока не насытились, а после этого он принес вино, и они пили и играли друг с другом, пока их щеки не покраснели, а глаза не почернели. И в душе Ганима ибн Айюба появилось желание поцеловать девушку и проспать с нею, и он сказал ей: «О госпожа, разреши мне один поцелуй с твоих уст — может быть, он охладит огонь моего сердца».- «О Ганим,- сказала она,- потерпи, пока я напьюсь и исчезну из мира, и возьми от меня поцелуй тайно, чтобы я не узнала, что ты поцеловал меня».

 

И она поднялась на ноги, и сняла часть своей одежды, и осталась сидеть в тонкой рубашке и шелковом платке, и тогда страсть Ганима зашевелилась, и он спросил: «О госпожа, не разрешишь ли ты мне то, о чем я тебя просил?» — «Клянусь Аллахом,- отвечала она,- тебе это не годится, так как на перевязи моей одежды написаны тяжелые слова». И сердце Ганима ибн Айюба разбилось, и его страсть усилилась, когда желаемое стало труднодостижимым, и он произнес:

 

«Молил я: «Муку исцели, Лобзай меня, моя беда!»

Она мне говорила: «Нет!» Я повторял упорно: «Да!»

Она в ответ: «Блюди закон,

По праву все возьмешь тогда». —

 

«Насильно?..» — я ее спросил. «Нет, в дар получишь навсегда». Что — дальше? Спрашивать к чему? Аллах простит все без труда.

Как хочешь думай ты о нас — Любовь пред клеветой тверда.

И то, что враг о нас узнал,

Так это тоже не беда» .

 

И после этого его любовь увеличилась, и огни вспыхнули в его сердце. Вот! А она защищалась от него и говорила: «Нет тебе ко мне-доступа!» И они проводили время в любви и застольной беседе, и Ганим ибн Айюб потонул в море любовного безумия, она же стала еще сильнее упорствовать и чиниться, пока не пришла ночь с ее мраком и не опустила на них полы сна.

 

И Ганим встал, и зажег светильники, и засветил свечи, и обновил трапезу и зелень, и, взяв ноги девушки, стал целовать их и нашел, что они подобны свежему сливочному маслу. И он потерся о них лицом и сказал: «О госпожа моя, сжалься над пленником твоей любви, убитым твоими глазами! Мое сердце было бы невредимо, если бы не ты!» После этого он немного поплакал, и она сказала ему: «О господин мой и свет моих глаз, клянусь Аллахом, я люблю тебя и доверяю тебе, но я знаю, что ты меня не достигнешь»,- «А в чем же препятствие?» — спросил он, и она сказала: «Сегодня ночью я расскажу тебе мою историю, и ты примешь мои извинения».

 

Потом она бросилась к нему, и обвила его шею, и поцеловала его, и стала его уговаривать, и обещала ему единение. И они до тех пор играли и смеялись, пока любовь друг к другу не овладела ими. И они продолжали пребывать в таком положении и каждую ночь спали на одной постели, но всякий раз, как Ганим требовал от нее единения, она сопротивлялась ему в течение целого месяца.

 

И сердцем каждого из них овладела любовь к другому, и у них не осталось терпения быть друг без друга. И когда наступила некая ночь из ночей, Ганим спал вместе с нею, и оба были опьянены. Он протянул руку к ее телу и погладил его, а затем он провел рукой по ее животу и спустился до пупка, и тогда она пробудилась, и села прямо, и осмотрела свои одежды, и, увидев, что они завязаны, снова заснула.

 

И Ганим погладил ее рукой, и спустился к ее шальварам и перевязи, и потянул ее, и тогда девушка проснулась и села прямо, и Ганим сел рядом с ней, и она спросила его: «Чего это ты хочешь?» — «Я хочу с тобой поспать и чтобы мы насладились»,- отвечал Ганим, и она сказала ему: «Теперь я объясню тебе мое дело, чтобы ты знал мой сан, и тебе открылась моя тайна, и стали явными мои оправдания»,- «Хорошо»,- отвечал Ганим.

 

И тогда она разорвала подол своей рубашки и, протянув руку к перевязи, стягивавшей ее одежду, сказала ему: «О господин, прочитай, что написано по краям этой перевязи». И Ганим взял перевязь в руку, и взглянул на нее, и увидел, что на ней вышито золотом: «Я твоя, а ты мой, о потомок дяди пророка!»

 

И прочтя это, он опустил руку и сказал девушке: «Открой мне твое дело!» И она отвечала: «Хорошо! Знай, что я наложница повелителя правоверных и мое имя Кут аль-Кулуб. Повелитель правоверных воспитал меня в своем дворце, и я выросла, и халиф увидал мои качества, и красоту, и прелесть, которую даровал мне господь, и полюбил меня сильной любовью.

 

И он взял меня, и поселил в отдельном помещении, и назначил десять невольниц прислуживать мне, и подарил мне эти украшения, которые ты видишь на мне. И в один из дней халиф отправился в какую-то страну и Ситт Зубейда пришла к одной из невольниц, служивших мне, и сказала: «До тебя есть нужда».- «А какая, о госпожа?» — спросила служанка, и Ситт Зубейда сказала: «Когда твоя госпожа Кут аль-Кулуб заснет, положи этот кусок банджа ей в ноздри или в ее питье, и тебе будет от меня достаточно денег». И невольница отвечала ей: «С любовью и охотой!» — и взяла от нее бандж, радуясь обещанным деньгам. Она была сначала невольницей Ситт Зубейды, а затем пришла ко мне, и положила бандж в мое питье.

 

И когда настала ночь, я выпила его, и, как только бандж утвердился во мне, я упала на землю, и моя голова оказалась у моих ног, и я не успела опомниться, как уже оказалась в другом мире. А Ситт Зубейда, когда удалась ее хитрость, положила меня в этот сундук, и, тайно призвав негров, подкупила их так же, как и привратников, и отослала негров со мною в ту ночь, когда ты спал на пальме. И они сделали со мною то, что ты видел, и мое спасение пришло от тебя. Ты принес меня в это место и оказал мне крайнюю милость. Вот моя повесть и мой рассказ, и я не знаю, что произошло с халифом в мое отсутствие. Знай же мой сан и не объявляй о моем деле».

 

И когда Ганим ибн Айюб услышал слова Кут аль-Кулуб и убедился, что она наложница повелителя правоверных, он Отодвинулся от нее, и его охватило почтение к сану халифа, и он сидел один, упрекая себя, и раздумывая о своем деле, и призывая свое сердце к терпению. И он пребывал в растерянности, влюбленный в ту, до кого ему не было доступа, и плакал от сильной страсти, сетуя на пристрастие судьбы и ее враждебность. (Да будет превознесен тот, кто занял сердце мыслью о любви и любимой!)

 

И он произнес:

«Помни, влюбленных всегда за любимых бранят, Ибо безумием всякий Влюбленный объят.

Как-то спросили меня: «Страсть на вкус какова?» Я отвечал: «Это сладость, таящая яд» .

 

И тогда Кут аль-Кулуб поднялась к нему и обняла его, и поцеловала, и любовь к нему овладела ее сердцем, и она открыла ему свою тайну, какова ее любовь к нему, и обвила руками шею Ганима и целовала его, но он защищался от нее, боясь халифа. И они поговорили некоторое время, утопая в море любви друг к другу, а когда взошел день, Ганим поднялся, и надел свои одежды, и вышел как обычно на рынок.

 

И он взял все, что было нужно, и вернулся домой, и нашел Кут аль-Кулуб плачущей, но, увидев его, она перестала плакать, и улыбнулась, й сказала: «Ты заставил меня тосковать, о возлюбленный моего сердца! Клянусь Аллахом, этот час, когда ты отсутствовал, был точно год из-за разлуки с тобой! Вот я изъяснила тебе, каково мое состояние от сильной любви к тебе; подойди же теперь ко мне, оставь то что было и удовлетвори свое желание со мной».- «Прибегаю к защите Аллаха! — воскликнул Ганим,- этого не будет! Как сидеть собаке на месте льва! То, что принадлежит господину, для раба запретно!»

 

И он вырвался от нее и сел подальше, на циновку, а она еще больше полюбила его из-за его сопротивления. А потом она села с ним рядом и стала пить и играть с ним, и он Опьянел, и девушка обезумела от желания принадлежать ему. И она запела и произнесла:

«Полоненная страстью душа изнывает от мук.

Так доколе же будешь вдали ты держаться, доколе?

Я совсем не виновна, зачем отвращаешь свой лик? — Вспомни, даже газель, оглянувшись, уносится в поле.

Отдаленье, разлука и эта безмерная даль —

 

Как снести это все? Как, скажи, не погибнуть от боли?»

И Ганим ибн Айюб заплакал, и она заплакала из-за его плача, и они не переставали пить до ночи, а потом Ганим поднялся и постелил две постели, каждую в отдельном месте.

И Кут аль-Кулуб спросила его: «Для кого эта вторая постель?»

 

И он отвечал ей: «Эта — для меня, а другая — для тебя. С сегодняшней ночи мы будем спать только таким образом, ибо то, что принадлежит господину, для раба запретно».- «О господин,- сказала она,- избавь нас от этого; все течет по решению и предопределению». Но Ганим отказался, и огонь вспыхнул в сердце Кут аль-Кулуб, и ее страсть увеличилась, и она уцепилась за него и воскликнула: «Клянусь Аллахом, мы будем спать только вместе!» Но он отвечал: «Сохрани Аллах!» И одержал над ней верх и проспал один до утра, а Кут аль-Кулуб испытывала великую любовь, и ее страсть, влечение и влюбленность усилились.

 

И так они провели три долгих месяца, и всякий раз, как она приближалась к нему, он сопротивлялся ей и говорил: «То, что принадлежит господину, для раба запретно!» Так продолжались для нее эти отсрочки с Ганимом, влюбленным, похищенным любовью, и ее горести и печали увеличились, она произнесла, утомленная душою, такие стихи:

 

«Диво дивное, долго ль страдать от невзгод? Кто тебе на меня поглядеть не дает?

Ты все прелести мира в себе воплощаешь, Ты украл у вселенной немало красот.

Сколько девичьих душ обжигаешь ты страстью, Девы глаз не смыкают всю ночь напролет.

Знаю: с ветки плоды обрывали и прежде. Вижу: наши сердца ты срываешь, как плод.

 

Молодые газели шли прежде мне в руки. Ныне сам ты расставил немало тенет.

Удивляет меня, неужели не знаешь,

Как в неволю твой взгляд мою душу берет.

И к тебе, и к себе самому я ревную.

Лучше будь вдалеке, будь холодным как лед.

Нет, покуда живу, ни за что не промолвлю: «Диво дивное, долго ль страдать от невзгод?»

 

И они провели некоторое время в таком положении, и страх удерживал Ганима от девушки, и вот что было с Ганимом ибн Айюбом, влюбленным, похищенным любовью.

Что же касается Ситт Зубейды, то она, сделав с Кут аль-Кулуб в отсутствие халифа такое дело, впала в смущение и стала говорить: «Что я скажу халифу, когда он приедет и спросит о ней, и каков будет мой ответ ему?»

 

И она позвала старуху, бывшую у нее, и посвятила ее в свою тайну, и спросила ее: «Что мне делать, раз с Кут аль-Кулуб была допущена крайность?» И старуха, поняв положение, ответила ей: «Знай, о госпожа, что приезд халифа близок, но пошли за плотником и вели ему сделать для тебя изображение мертвой из дерева, и мы выроем могилу посреди дворца и похороним ее.

 

А ты построй над могилой часовню, где мы зажжем свечи и светильники, и прикажем всем, кто есть во дворце, одеться в черное. И вели твоим невольницам и евнухам, чтобы они, когда узнают, что халиф вернулся из путешествия, разостлали в проходах солому, а когда халиф войдет и спросит, в чем дело, ему скажут: «Кут аль-Кулуб умерла, — да увеличит Аллах воздаяние тебе за нее, — и она так дорога ее госпоже, что та похоронила ее в своем дворце».

 

И, услышав это, халиф заплачет, и ему станет тяжело, и он устроит по ней чтения и будет не спать ночей у ее могилы, а если он подумает: «Дочь моего дяди, Зубейда, из ревности постаралась сгубить Кут аль-Кулуб», или им овладеет страсть, и он велит вынуть ее из могилы, не пугайся этого: когда могилу разроют и обнаружат это изображение,

 

подобное человеку, халиф увидит ее, завернутую в роскошные пелены, но если он захочет снять с нее эти пелены, чтобы посмотреть на нее,- удержи его от этого, и другие тоже будут его удерживать и скажут: «Видеть ее срамоту запретно!» И тогда халиф поверит, что она умерла, и положит ее обратно, и отблагодарит тебя за твой поступок, и ты освободишься, если захочет Аллах великий, из этой западни».

 

И, услышав слова старухи, Ситт Зубейда нашла их правильными, и наградила старуху одеждой, и велела ей так и сделать, даней сначала много денег. И старуха тотчас -же принялась за дело и велела плотнику изготовить такое изображение, как мы упомянули. И когда изображение было готово, она принесла его Ситт Зубейде, и та завернула его в саван, и похоронила, и зажгла свечи и светильники, и разостлала ковры вокруг могилы, и оделась в черное, и приказала рабыням также надеть черные одежды, и во дворце распространилась весть, что Кут аль-Кулуб умерла.

 

А через некоторое время халиф вернулся и вошел во дворец, и ему ни до чего не было дела, кроме Кут аль-Кулуб. И он увидал, что слуги, евнухи и невольницы одеты в черное, и сердце халифа задрожало. А войдя во дворец, к Ситт Зубейде, он увидел, что и она одета в черное, и тогда халиф спросил, в чем дело, и ему рассказали о смерти Кут аль-Кулуб, и он упал, потеряв сознание.

 

А очнувшись, он спросил, где ее могила, и Ситт Зубейда сказала ему: «Знай, повелитель правоверных, она была мне так дорога, что я похоронила ее во дворце». И тогда халиф, в дорожной одежде, пошел к могиле Кут аль-Кулуб, чтобы навестить ее, и увидал, что разостланы ковры и горят свечи и светильники. И увидев это, он поблагодарил Ситт Зубейду за ее поступок, но не знал, что думать об этом деле, и то верил, то не верил.

 

А когда беспокойство овладело им, он приказал раскопать могилу и извлек оттуда погребенную. И увидав саван, он хотел его развернуть, чтобы посмотреть на нее, но побоялся Аллаха великого, и старуха сказала: «Положите ее на место!» И после этого халиф сейчас же велел привести законоведов и чтецов, и устроил над ее могилой чтения, и сидел подле могилы плача, пока не лишился чувств.

 

И он не переставал приходить к могиле в течение месяца. И случилось так, что халиф вошел в гарем, когда эмиры и везири разошлись по домам, и проспал немного, и у него в головах сидела невольница и обмахивала его опахалом, а другая невольница, у его ног, растирала их. И халиф спал, и проснулся, и открыл глаза, и зажмурил их^ и услышал, как та невольница, что сидела в головах, сказала невольнице, бывшей у ног: «Послушай-ка, Хайзуран!» И та ответила: «Да, Кадыб аль-Бан!»

 

И первая сказала: «Наш господин не ведает, что случилось, он не спит, проводя ночи у гроба, где ничего нет, кроме обструганной деревяшки, которую сделал плотник».- «А Кут аль-Кулуб, что же с ней случилось?» — спросила другая. И первая девушка сказала ей: «Знай, что Ситт Зубейда послала с невольницей кусок банджа и одурманила Кут аль-Кулуб. Когда бандж овладел ею, Ситт Зубейда положила ее в сундук и велела Сауабу и Кафуру вынести его из дворца и поместить в гробницу».

 

И вторая невольница спросила: «Послушай, Кадыб аль-Бан, разве госпожа Кут аль-Кулуб не умерла?» — «Нет, клянусь Аллахом,- да сохранит он ее юность от смерти! — отвечала невольница.-Я слышала, как Ситт Зубейда говорила, что Кут аль-Кулуб у одного юноши, купца, по имени Ганим ибн Айюб Дамасский, и что с сегодняшним днем у него четыре месяца. А наш господин плачет и не спит ночей над гробом, в котором ничего нет».

 

И они еще долго говорили об этом, и халиф слушал их, а когда невольницы окончили разговор, халиф узнал все: и то, что могила поддельная, ненастоящая, и то, что Кут аль-Кулуб уже четыре месяца у Ганима ибн Айюба.

 

И халиф разгневался великим гневом, и поднялся, и вошел к эмирам своего царства, и тогда Джафар Бармакид приблизился к нему и поцеловал перед ним землю, а халиф с гневом сказал ему: «Джафар, ступай с людьми и спроси, где дом Ганима ибн Айюба. Обыщите его док и приведите ко мне мою невольницу Кут аль-Кулуб. Я непременно подвергну его пытке!» И Джафар отвечал вниманием и повиновением.

 

И тогда Джафар отправился с толпою народа, и вали вместе с ним, и они шли до тех пор, пока не пришли к дому Ганима. А Ганим в это время выходил, чтобы принести котелок мяса, и протянул руку, чтобы съесть мясо вместе с Кут аль-Кулуб, но девушка бросила взгляд и увидела, что беда окружила их дом со всех сторон. Везирь, вали, стражники и невольники с обнаженными мечами, вынутыми из ножен, окружили его, как белое в глазу окружает черное.

 

И тогда она поняла, что весть о ней дошла до халифа, ее господина, и убедилась в своей гибели, и лицо ее пожелтело, и прелести ее изменились, й она посмотрела на Ганима и сказала ему: «О мой любимый, спасай свою душу!» — «Как мне поступить и куда я пойду, когда мое имущество и достаток в этом доме?» — отвечал Ганим; и она сказала: «Не медли, чтобы ты не погиб и не пропали твои деньги».- «О возлюбленная, о свет моего глаза, — отвечал Ганим,- как мне сделать, чтобы выйти, когда дом окружен?» И Кут аль-Кулуб сказала ему: «Не бойся!»

 

И сняв с него платье, надела на него поношенную одежду и, принеся котелок, где было мясо, положила туда кусок хлеба и чашку с кушаньем, й все это сложила в корзину, которую поставила Ганиму на голову, и сказала ему: «Выйди с помощью этой хитрости и не бойся за меня. Я знаю, насколько халиф у меня в руках». И, услышав слова Кут аль-Кулуб и то, что она ему посоветовала, Ганим прошел среди людей, неся корзину и то, что было в ней. И покровитель покрыл его, и он спасся от козней и бедствий, охраняемый своими чистыми намерениями.

 

А везирь Джафар, прибыв к дому, сошел с коня, и вошел в дом, и взглянул на Кут аль-Кулуб, которая уже украсилась, и разубралась, и приготовила сундук золота, украшений, самоцветов и редкостей из того, что легко весом, но дорого по цене. И когда Джафар вошел к ней и увидел ее, она поднялась на ноги, и поцеловала землю меж его рук, и сказала ему: «О господин мой, издревле начертал калам то, что судил Аллах».

 

И, увидев это, Джафар сказал ей: «Клянусь Аллахом, о госпожа, он поручил мне лишь схватить Ганима ибн Айюба».- «О господин,- отвечала она,- он собрал товары и отправился с ними в Дамаск, и я не имею о нем вестей. Я хочу, чтобы ты сохранил мне этот сундук; отвези его и отдай мне во дворце халифа». И Джафар отвечал: «Слушаю и повинуюсь». И он взял сундук и приказал отнести его, Кут аль-Кулуб отправилась с ними во дворец халифа, окруженная уважением и почетом, и это было после того, как разграбили дом Ганима.

 

И Джафар рассказал халифу обо всем, что случилось, и халиф приказав отвести Кут аль-Кулуб в темное помещение и поселил ее там, приставив к ней одну старуху, чтобы исполнять ее нужды, так как он думал, что Ганим развратничал с нею и делил с ней ложе. А потом халиф написал эмиру Мухаммеду ибн Сулейману аз-Зейни (а он был наместником в Дамаске) приказ такого содержания: «В час прибытия этого приказа ты схватишь Ганима ибн Айюба и пришлешь его ко мне».

 

И когда приказ прибыл к эмиру, тот поцеловал его и приложил к своей голове, а затем он велел кричать на рынках: «Кто хочет пограбить, пусть отправляется к дому Ганима ибн Айюба!» И люди пошли к дому и увидели, что мать Ганима и его сестра сделали ему могилу посреди дома и сидят возле нее, плача о нем. И их схватили и разграбили дом, а женщины не знали, в чем дело. И когда их привели к султану, тот спросил их о Гани-ме, и они ответили: «Уже год или больше, как мы не можем ничего узнать о нем». И султан вернул их на прежнее место. Вот что было с ними.

 

Что же касается Ганима ибн Айюба, порабощенного и похищенного, то когда его имущество было разграблено, он осмотрел свое состояние и начал оплакивать себя так, что его сердце чуть не разорвалось от горя. Он вышел и шел наугад до конца дня (а его голод усилился и ходьба утомила). Достигши какого-то селения, Ганим вошел в него; и направился в мечеть, и, сев на циновку, прислонился спиною к стене, и откинулся, будучи до крайности голоден и утомлен. И он пребывал так до утра, а сердце его еле билось от голода, и вши бегали по его потному телу. И от него стало дурно пахнуть, и его состояние ухудшилось.

 

Утром жители этого селения пришли совершить молитву и нашли Ганима, который лежал слабый и похудевший от голода, но на нем были явные следы былого богатства. И когда люди помолились и подошли к нему, они увидели, что он холодный и голодный, и дали ему старую одежду, у которой обносились рукава, и сказали: «О чужеземец, откуда ты будешь родом и какова причина твоей болезни?» И Ганим открыл глаза и заплакал, но не ответил им. И один из них ушел (он понял, что Ганим голоден) и принес ему чашку меду и пару лепешек, и Ганим немного поел, а люди посидели у него, пока не взошло солнце, и ушли по своим делам.

 

И он пребывал в таком положении месяц, оставаясь у них, и его слабость и болезнь увеличились, и люди плакали о нем и жалели его, и, посоветовавшись между собой, они сошлись на том, чтобы доставить его в больницу, которая в Багдаде. И пока это было так, вдруг подошли к Ганиму две женщины-нищенки (а это были его мать и сестра), и, увидав их, он отдал им хлеб, лежавший у его изголовья, и они проспали подле него эту ночь, а он так и не узнал их.

 

А когда наступил следующий день, жители селения пришли к нему, привели для него верблюда и сказали верблюжатнику: «Свези этого больного на верблюде, а когда достигнешь Багдада, положи его в воротах больницы: быть может, он исцелится и выздоровеет, а тебе достанется небесная награда».

 

И верблюжатник отвечал: «Внимание и повиновение!» И после этого Ганима ибн Айюба вынесли из мечети вместе с циновкой, на которой он лежал, и положили на верблюда. И его мать и сестра пришли посмотреть на него в числе прочих людей, не узнавая его, но потом они взглянули на него, и всмотрелись внимательно, и сказали: «Он похож на Ганима, нашего сына. Посмотреть бы, он ли этот больной или нет».

 

А что до Ганима, так он очнулся только тогда, когда его везли на верблюде привязанным веревкой, и стал плакать и жаловаться, а жители селения смотрели на его мать и сестру, которые плакали о нем, не узнавая его. Мать и сестра Ганима продолжали свой путь и достигли Багдада, а верблюжатник вез его до тех пор, пока не положил у ворот больницы, а потом он взял своего верблюда и уехал. И Ганим лежал у ворот До самого утра. И когда народ начал ходить по дороге, его увидели (а он стал тонок, как зубочистка), и люди смотрели на него.

 

И пришел староста рынка, и отстранил от него людей, и сказал: «Я стяжаю рай благодаря этому бедняге, ведь когда его снесут в больницу, его убьют в один день».

Он велел своим молодцам отнести Ганима, и его снесли в его дом, и староста постлал ему новую постель, и положил новую подушку, и сказал своей жене: «Ходи за ним хорошенько!» И она отвечала: «Хорошо, слушаю!»

 

А затем она подобрала полы своей одежды, и согрела воды, и вымыла Ганима, и надела на него рубаху из рубах ее невольниц, и дала ему выпить чашку питья, и брызнула на него розовой водой, и тогда Ганим очнулся и жалобно застонал — он вспомнил свою возлюбленную Кут аль-Кулуб,- и его горести увеличились. Вот что было с ним. Что же касается Кут аль-Кулуб, то когда халиф разгневался на нее и поселил ее в темном месте, провела в таком положении восемьдесят дней.

 

И случилось так, что в какой-то день халиф проходил мимо этого помещения и услышал, как Кут аль-Кулуб произносит стихи, а окончив свое стихотворение, она сказала: «О мой любимый, о Ганим, как ты прекрасен и как воздержна твоя душа.

 

Ты поступил хорошо с тем, кто был злодеем, и охранял честь того, кто погубил твою честь. Ты охранял его гарем, а он захватил тебя и захватил твоих близких, но неизбежно и тебе и повелителю правоверных встать перед праведным судьей, и тебе будет оказана против него справедливость в тот день, когда будет судьею владыка,- величие и слава ему,- а свидетелями будут ангелы».

 

И когда халиф услышал ее слова и уразумел ее сето-ванья, он понял, что Кут аль-Кулуб обижена, и вошел в свой дворец, и послал за нею Масрура, евнуха, и она явилась перед ним, понурив голову, с плачущим оком и печальным сердцем. И халиф сказал ей: «О Кут аль-Кулуб, я вижу, ты жалуешься на меня, и приписываешь мне несправедливость, и утверждаешь, что я дурно поступил с тем, кто хорошо поступил со мною.

 

Кто же тот, кто охранил мою честь, а я подверг его честь позору, и кто охранил мой гарем, а я его гарем похитил?» — «Это Ганим ибн Айюб, он не приблизился ко мне с мерзостью или злом, клянусь тебе, о повелитель правоверных»,- отвечала она. И халиф воскликнул: «Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха! Пожелай от меня, Кут аль-Кулуб, и ты получишь!» — «Я желаю от тебя моего любимого, Ганима ибн Айюба»,- сказала Кут аль-Кулуб.

 

И халиф подчинился \’ ее желанию, а она добавила: «И когда он явится, о повелитель правоверных, подари ему меня».- «Если он явится, я дам ему тебя в подарок от благородного, который не берет обратно дары»,- отвечал халиф; и девушка сказала: «О повелитель правоверных, позволь мне поискать его, быть может, Аллах соединит меня с ним». И халиф промолвил: «Делай что вздумаешь!»

 

И Кут аль-Кулуб обрадовалась, и вышла, захватив с собою тысячу динаров золотом, и посетила шейхов, и раздала за Ганима милостыню, а на второй день она пошла на рынок купцов, и осведомила старосту рынка, и дала ему денег, сказав: «Раздай их чужеземцам!» — и ушла.

 

А в следующую пятницу она пошла на рынок, взяв с собою тысячу динаров, и, придя на рынок золотых дел мастеров и торговцев драгоценностями, она позвала старосту, и, когда тот ярился, дала ему тысячу динаров, и сказала: «Раздай их чужеземцам». И надзиратель, то есть староста рынка, посмотрел на нее и спросил: «О госпожа, не согласишься ли ты пойти со мною в мой дом и посмотреть на того чужеземца-юношу, как он прекрасен и совершенен?» (А это был Ганим ибн Айюб, влюбленный, похищенный любовью, но надзиратель не знал его и думал, что это бедный человек, имеющий долги, чье богатство расхищено, или влюбленный, расставшийся с любимой.)

 

И когда Кут аль-Кулуб услыхала его слова, ее сердце затрепетало, и все внутри у нее заволновалось, и она сказала: «Пошли со мною кого-нибудь, кто бы доставил меня к твоему дому». И староста послал с нею маленького мальчика, который привел ее к тому дому, где был чужеземец, гость старосты. И Кут аль-Кулуб поблагодарила его за это, и, придя к дому, вошла в него, и поздоровалась с женой старосты, и жена старосты поднялась и поцеловала перед нею землю, так как она узнала ее.

 

И Кут аль-Кулуб спросила: «Где больной, который у тебя?» И женщина заплакала и сказала: «Вот он, о госпожа! Клянусь Аллахом, он сын родовитых людей и на нем следы благосостояния; вот он, на постели». И Кут аль-Кулуб повернулась, и взглянула на него, и увидела, что это как будто он самый, но она увидала, что он совершенно изменился, и сильно похудел, и отощал так, что сделался как зубочистка.

 

И ее охватило сомнение насчет него, и она не была уверена, что это он, но ее взяла жалость к нему, и она заплакала и сказала: «Поистине, чужеземцы несчастны, даже если они были эмирами в своей стране!» И ей стало тяжело из-за него; хотя она не знала, что это Ганим, сердце ее из-за него болело. Она приготовила больному питье и лекарство и посидела немного у его изголовья, а потом она уехала и отправилась во дворец.

 

И она стала ездить по всем рынкам, ища Ганима, а потом староста привел его мать и сестру Фитну, и вошел с ними к Кут аль-Кулуб, и сказал: «О госпожа благодетельниц, в ваш город пришли в сегодняшний день одна женщина и ее дочь; их лица прекрасны, и на них следы благосостояния, и былое счастье их ясно видно, но только они одеты в волосяную одежду, и у каждой из них висит на шее мешок, и глаза их плачут, и их сердца печальны.

 

И вот я привел их к тебе, чтобы ты их приютила и охранила от нищеты, так как они не достойны нищенства. И мы, если захочет Аллах, войдем из-за них в рай»,- «Клянусь Аллахом, господин мой, ты внушил мне желание увидеть их. Где же они? — спросила Кут аль-Кулуб.-Ко мне их!» — сказала она старосте, и тот велел евнуху ввести женщин. И тогда Фитна и ее мать вошли к Кут аль-Кулуб.

 

И, увидев их (а они были прекрасны), она заплакала и воскликнула: «Клянусь Аллахом, это дети благосостояния, на них ясно видны следы богатства!»

И тут жена старосты сказала: «О госпожа, мы любим бедных и несчастных ради небесной награды, а этих, может быть, обидели стражники, и отобрали их богатство, и разрушили их Жилище».

 

И несчастные разразились сильным плачем и подумали о том, как они были богаты и как стали бедны и печальны, и вспомнили Ганима ибн Айюба, влюбленного, похищенного любовью, и, когда они заплакали, Кут аль-Кулуб заплакала вместе с ними. И они сказали: «Просим Аллаха, чтобы он нас свел с тем, с кем мы хотим, это мой сын, чье имя Ганим ибн Айюб».

 

И услышав эти слова, Кут аль-Кулуб поняла, что эта женщина — мать ее возлюбленного, а другая — его сестра. И она заплакала так, чЧто лишилась чувств, а очнувшись, она обратилась к женщинам и сказала: «С вами не будет беды! Сегодняшний день — начало вашего счастья и конец вашего несчастья. Не печальтесь!» — а потом она велела старосте взять их к себе в дом и сказать жене, чтобы она свела их в баню и одела в хорошую одежду, и заботилась о них, и почитала их крайним почетом.

 

И дала ему немного денег. А на другой день Кут аль-Кулуб села и поехала к дому старосты и вошла к его жене, а та поднялась, и поцеловала ей руки, и поблагодарила ее за милость. И Кут аль-Кулуб увидела, что жена старосты сводила мать Ганима и его сестру в баню и переменила бывшую на них одежду, и следы благосостояния стали видны на них.

И она посидела, разговаривая с ними, некоторое время, а потом спросила жену старосты о больном, который у нее, и когда та ответила: «Он в том же положении», Кут аль-Кулуб сказала: «Пойдемте посмотрим на него и навестим его».

 

И она с женой старосты и мать с сестрой Ганима вошли к нему и сели подле него. И когда Ганим ибн Айюб, влюбленный и похищенный, услышал, что они упоминают о Кут аль-Кулуб (а его тело стало худым, и кости его размякли), дух вернулся к нему и он поднял голову с подушки и позвал: «О Кут аль-Кулуб!» И она посмотрела на него, и вгляделась, и узнала его, и вскрикнула: «Да, о мой любимый!»

 

И Ганим сказал ей: «Приблизься ко мне», а она спросила: «Быть может, ты Ганим ибн Айюб, порабощенный и похищенный?» И Ганим отвечал ей: «Да, это я», и тут она упала в обморок, а когда его сестра Фитна и его мать услышали их слова, они вскричали: «О радость!» — и упали без чувств. А потом они очнулись, и Кут аль-Кулуб сказала; «Слава Аллаху, который свел нас с тобою и с твоей матерью и сестрой!» — и подошла к нему и рассказала обо всем, что случилось у нее с халифом.

 

«Я открыла правду повелителю правоверных, и он поверил моим словам и простил тебя, и в сегодняшний день он желает тебя видеть,- сказала она и добавила: — Он подарил меня тебе». И Ганим до крайности обрадовался этому. И Кут аль-Кулуб сказала им: «Не двигайтесь, пока я не приду»,- и тотчас же, в ту же минуту, поднялась, и отправилась во дворец, и привезла сундук, который она взяла из дома Ганима, и, вынув оттуда несколько динаров, дала их старосте и сказала: «Возьми эти деньги и купи для каждого из этих людей по четыре полных одежды из лучшей материи и двадцать платков и прочее, что им нужно».

 

А потом она отвела их и Ганима в баню, и велела их вымыть, и приготовила им отвары и сок калгана и яблочной воды, когда они вышли из бани и надели одежды. И она провела у них три дня, кормя их куриным мясом с отварами и поя их водою с очищенным сахаром, а через три дня душа вернулась к ним, и она свела их в баню вторично, и, когда они вышли, переменила на них одежду, и оставила их в доме старосты, а сама уехала во дворец.

 

И она попросила у халифа разрешения войти, и халиф позволил ей, и войдя, она поцеловала перед ним землю и осведомила его об этом деле и о том, что появился ее господин, Ганим ибн Айюб, влюбленный и похищенный, и его мать и сестра тоже явились».

 

И, услышав слова Кут аль-Кулуб, халиф сказал евнухам: «Ко мне с Ганимом!» И Джафар отправился к нему, а Кут аль-Кулуб опередила его и, войдя к Ганиму, сказала ему: «Халиф послал к тебе и требует тебя пред лицо свое». И она научила его быть красноречивым в речах, и укрепить свою душу, и говорить мягко, и одела его в роскошное платье, и дала ему динары во множестве, и сказала: «Будь очень щедр к приближенным халифа, когда будешь входить к нему».

 

И вдруг Джафар приблизился к нему на своем нубийском муле, и Ганим поднялся, и встретил его, и приветствовал, и поцеловал перед ним землю, и звезда его счастья появилась и засияла. И Джафар взял его, и они долго ехали, он и Джафар, пока не вошли к повелителю правоверных. И когда они предстали перед ним, Ганим взглянул на везирей, эмиров, придворных, наместников, вельмож правления и обладателей могущества и высказался нежно и красноречиво, а затем он взглянул на халифа и, склонив голову к земле, произнес такие стихи:

 

«Благоденствуй, о высокородный владыка, Чьи дары полноводной струятся рекой!

Там, где ты, ни к чему нам блистательный кесарь, Там, где ты, ни к чему нам могучий ХоСрой.

Все цари, к твоему припадая порогу, Повергают во прах свой венец золотой.

Все цари, содрогаясь, в глаза твои смотрят, Прикасаются к полу своей бородой.

Ты вассалам даруешь высокие званья И даруешь им почести щедрой рукой.

 

Твоим полчищам тесны земные пространства, Ты небесные выси войсками, покрой!

Пусть тебя охраняет предвечный властитель; Ты расчетлив, но смело бросаешься в бой.

Необъятной стране ты несешь справедливость, И далекий, и близкий обласкан тобой» .

 

И когда он окончил свои стихи, халиф возвеселился, и ему понравилось красноречие, и стихи, и нежность выражений Ганима, и он сказал ему: «Приблизься ко мне!» И когда Ганим приблизился, халиф молвил: «Изъясни мне твою историю и осведоми меня о твоем деле». И Ганим сел и рассказал халифу о том, что случилось с ним в Багдаде; как он спал в гробнице и взял сундук у негров, когда они ушли, и поведал ему обо всем, что случилось, с начала до конца,- а в повторении нет пользы.

 

Халиф, узнавши, что Ганим говорит правду, наградил его, и приблизил к себе, и сказал: «Очисти меня от ответственности!» И Ганим снял с него ответственность и сказал: «О владыка султан, поистине и раб, и то, чем владеют его руки, принадлежат господину его». И халиф возрадовался. А потом он велел отвести Ганиму дворец, и назначил ему выдачи, и жалованья, и дары многие, и затем перевел его туда, и перевел его сестру и мать.

 

И халиф прослышал о сестре его, Фитне, что она по красоте — искушение, и посватал ее у Ганима, а Ганим сказал ему: «Она твоя служанка, а я твой раб». И халиф поблагодарил его и дал ему сто тысяч динаров. И он вызвал свидетелей и судью, и обе записи написали в один день, то есть запись халифа и Фитны и запись Ганима ибн Айюба с Кут аль-Кулуб. И халиф с Ганимом вошли к своим женам в одну и ту же ночь.

 

А наутро халиф приказал занести в летопись все, что случилось с Ганимом по его рассказу, с начала до конца, и на вечные времена сохранить в казне, чтобы читал тот, кто придет после него, и изумлялся бы превратностям судеб, и вручил бы дела свои творцу ночи и дня».

Article Global Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Eli Pets