все сказки мира

Сказка: Поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что

Поди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю чтоВ некотором государстве жил-был царь, холост — не женат. И был у него на службе стрелок по имени Андрей.Пошел раз Андрей-стрелок на охоту. Хо-дил-ходил целый день по лесу, да так и не смог на дичь напасть. Время было к вечеру, идет он обратно — кручинится. Вдруг видит — сидит на дереве горлица. «Дай, — думает, — стрельну хоть эту». Стрельнул и ранил ее — упала горлица на сырую землю. Поднял ее Андрей, хотел свернуть ей голову. А горлица говорит ему человеческим голосом:

— Не губи меня, Андрей-стрелок, не руби моей головы, возьми меня живую, принеси домой, посади на окошко. Да смотри, как найдет на меня дремота — бей меня правой рукой наотмашь: добудешь себе счастье великое.

Удивился Андрей-стрелок: с виду совсем птица, а говорит человеческим голосом. Принес он горлицу домой, посадил на окошко, а сам стоит, дожидается.
Прошло немного времени, горлица положила головку под крылышко и задремала. Андрей вспомнил, что она ему наказывала, ударил ее правой рукой наотмашь. Упала горлица наземь и обернулась девицей, Марьей-царевной, да такой прекрасной, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать.
Говорит Марья-царевна стрелку:

— Сумел меня взять, сумей и удержать — неспешным пирком да за свадебку. Буду тебе честной да веселой женой.
На том они и поладили. Женился Андрей-стрелок на Марье-царевне и живет с молодой женой — потешается. А службы не забывает: каждое утро ни свет ни заря идет в лес, настреляет дичи и несет на царскую кухню.

Пожили они так недолго, Марья-царевна и говорит:

— Бедно живешь ты, Андрей!

— Да, как сама видишь.

— Добудь-ка рублей сотню, купи на эти деньги разного шелку, я все дело поправлю.
Послушался Андрей, пошел к товарищам, у кого рубль, у кого два занял, накупил разного шелку и принес жене. Марья-царевна взяла шелк и говорит:
— Ложись спать, утро вечера мудренее.

Андрей лег спать, а Марья-царевна села ткать. За ночь выткала она ковер, какого в целом свете не видывали: на нем все царство расписано, с городами и деревнями, с лесами и нивами, и птицы в небе, и звери на горах, и рыбы в морях; кругом луна и солнце ходят…

Наутро Марья-царевна отдает ковер мужу:

— Неси на гостиный двор, продай купцам, да смотри — своей цены не запрашивай, что дадут, то и бери.
Взял Андрей ковер, повесил на руку и пошел по гостиным рядам.

Подбегает к нему один купец:

— Послушай, почтенный, сколько спрашиваешь?

— Ты торговый человек, ты и цену давай. Купец думал, думал — не может оценить ковра. Подскочил другой, за ним — еще. Собралась купцов толпа великая, все смотрят на ковер, дивуются, а оценить не могут.

Проезжал тут мимо рядов царский советник, и захотелось ему узнать, про что толкует купечество. Вышел он из кареты, насилу пробрался через толпу и спрашивает:

— Здравствуйте, купцы, заморские гости! О чем речь у вас?

— Так и так, — отвечают, — ковра оценить не можем.

Царский советник посмотрел на ковер и сам дался диву:

— Скажи, стрелок, скажи по правде истинной: откуда добыл такой славный ковер?

— Жена моя вышила.

— Сколько же тебе дать за него?
— А я и сам не знаю. Жена наказала не торговаться: сколько дадут, то и наше.
— Ну, вот тебе, стрелок, десять тысяч. Взял Андрей деньги, отдал ковер и пошел
домой. А царский советник поехал к царю и показывает ему ковер.

Царь взглянул — на ковре все его царство как на ладони. Он так и ахнул:

-Ну, как хочешь, а ковра я тебе не отдам! Вынул царь двадцать тысяч рублей и отдает советнику из рук в руки. Советник деньги взял и думает: «Ничего, я себе другой, еще лучше, закажу».

Сел опять в карету и прямиком в слободу. Разыскал избу, где живет Андрей-стрелок, и стучится в дверь. Отворяет ему Ма-рья-царевна. Царский советник одну ногу через порог занес, рот открыл и про свое дело забыл: стоит перед ним такая красавица, век бы глаз от нее не отвел, все бы смотрел да смотрел.
А Марья-царевна ждала-ждала ответа да повернула царского советника за плечи и дверь закрыла. Насилу он опомнился, нехотя поплелся домой. С той поры и ест — не заест и пьет — не запьет: все ему представляется Стрелкова жена.

Заметил в нем царь перемену и стал выспрашивать, что за кручина у него такая. Советник и жалуется царю:

“Ах, видел я у одного стрелка жену, все о ней думаю! И ни запить это, ни заесть, никаким зельем не заворожить.
Захотелось царю самому посмотреть на Стрелкову жену. Оделся он в простое платье, поехал в слободу, нашел избенку, где живет Андрей-стрелок, и стучится в дверь. Марья-царевна отворила ему. Царь одну ногу через порог занес, а другую не может, совсем онемел: стоит перед ним несказанная красота! Не дождалась Марья-царевна ответа, повернула царя за плечи и дверь закрыла.

Защемила царя сердечная зазноба. «Чего, — думает, — хожу холост, не женат? Вот бы жениться на этой красавице! Не стрельчихои ей быть, на роду ей написано быть царицей».

Воротился царь во дворец и задумал думу нехорошую — отбить жену у живого мужа. Призывает он советника и говорит:

— Надумай, как извести Андрея-стрелка. Хочу на его жене жениться. Придумаешь — награжу городами, и деревнями, и золотой казной, не придумаешь — сниму голову с плеч.

Закручинился царский советник, пошел и нос повесил. Как извести стрелка, не придумает. Да с горя и завернул в кабак винца испить.
Подбегает к нему кабацкий завсегдатай в рваном кафтан и шке:

— О чем, царский советник, пригорюнился, зачем нос повесил?

— Поди прочь, кабацкая теребень!

— Ты меня не гони, лучше стаканчик винца поднеси, а я тебя на ум наведу.
Поднес ему царский советник стаканчик винца и рассказал про свое горе.

Кабацкая теребень и говорит ему:

— Извести Анд рея-стрел ка дело нехитрое — сам-то он прост, да жена у него больно мудра. Ну, да мы загадаем такую загадку, что и ей не справиться. Воротись к царю и скажи: пускай он пошлет Андрея-стрелка на тот свет узнать, как поживает покойный царь-батюшка. Андрей уйдет и назад не вернется.

Царский советник поблагодарил кабацкую теребень — и бегом к царю:

— Так и так, можно стрелка извести.

И рассказал, куда нужно его послать и зачем.

Царь обрадовался, велел позвать Андрея-стрелка.

— Ну, Андрей, служил ты мне верой-правдой, сослужи еще такую службу: сходи на тот свет, узнай, как поживает мой батюшка. Не то мой меч — твоя голова с плеч…
Воротился Андрей домой, сел на лавку и голову повесил. Марья-царевна его спрашивает:

— Чего невесел? Или беда какая?

Рассказал ей Андрей, какую царь задал ему службу. Марья-царевна и говорит:

— Есть о чем горевать! Это не служба, а службишка, служба будет впереди. Ложись спать, утро вечера мудренее.
Только проснулся Андрей, Марья-царевна дает ему мешок сухарей и золотое колечко.

— Поди к царю и проси себе в товарищи царского советника, а то, скажи, тебе не поверят, что был ты на том свете. А как выйдешь с ним в путь-дорогу, брось перед собой колечко, оно вас доведет.

Андрей взял мешок сухарей и колечко, попрощался с женой и пошел к царю просить себе дорожного товарища. Пришлось царю согласиться, велел он советнику идти с Андреем на тот свет.

Вот вышли они вдвоем в путь-дорогу. Бросил Андрей колечко — оно катится, а Андрей идет за ним полями чистыми, мхами-болотами, реками-озерами, а уж за Андреем царский советник тащится. Как устанут, присядут, поедят сухарей — и опять в путь.

Долго ли, коротко ли, пришли они в густой, дремучий лес, спустились в глубокий овраг, и тут колечко остановилось. Андрей и царский советник сели поесть сухарей. Глядь, мимо них на старом-престаром царе два черта дрова везут — большущий воз — и погоня-
ют царя дубинками, один с правого бока, другой с левого.

Андрей советнику говорит:

-Смотри-ка, никак, наш покойный царь-батюшка?

— Твоя правда, это он самый дрова везет.

Тут Андрей и закричал чертям:

— Эй, господа черти! Освободите этого покойничка хоть на малое время, мне нужно кой о чем его расспросить.
Черти отвечают:

— Нет у нас времени дожидаться! Сами, что ли, дрова повезем?

— А возьмите у меня свежего человека на смену.

Черти согласились, отпрягли старого царя, на его место впрягли царского советника и давай его с обеих сторон погонять дубинками, — тот гнется, а везет.
Стал Андрей спрашивать старого царя про его житье-бытье.

— Ах, Андрей-стрелок, — отвечает царь, — плохое мое житье! Поклонись от меня сыну да скажи, что я накрепко ему заказываю людей не обижать, а то и с ним то же станется.

Только успели они так поговорить, черти уж назад едут с порожней телегой. Андрей попрощался со старым царем, взял у чертей
царского советника, и пошли они в обратный путь.

Приходят в свое царство, являются во дворец.

Царь увидел стрелка и в сердцах накинулся на него:

— Как ты смел назад воротиться?

Андрей-стрелок отвечает:

— Так и так, был я на том свете у вашего покойного родителя. Живет он плохо, велел вам кланяться да накрепко наказывал людей не обижать.

— А чем докажешь, что ходил на тот свет и видел моего родителя?

— А тем я докажу, что у вашего советника на спине и теперь еще знаки видны, как его черти дубинками погоняли.
Уверился тут царь, да и отпустил Андрея домой. А сам говорит советнику:

— Не придумаешь, как извести стрелка, мой меч — твоя голова с плеч.

Пошел царский советник со двора, еще ниже нос повесил. Зашел он в кабак, сел за стол, спросил вина. Подбегает к нему кабацкая теребень:
— Чего, царский советник, пригорюнился? Поднеси-ка мне стаканчик, я тебя на ум наведу.

Угостил его советник вином и рассказал про свое горе. Кабацкая теребень ему говорит:

— Ступай во дворец и скажи царю, чтобы задал он стрелку вот какую службу — пойти за тридевять земель, в тридесятое царство и добыть кота Баюна…
Обрадовался царский советник и побежал к царю, рассказал, какую службу задать стрелку, чтобы он назад не вернулся. Посылает царь за Андреем.

— Сослужил ты мне службу, Андрей, сослужи и другую: ступай в тридесятое царство и добудь мне кота Баюна. Не то мой меч — твоя голова с плеч.
Пошел Андрей домой, ниже плеч голову повесил. Рассказал он жене, какую царь задал ему службу.

— Не о чем кручиниться! — говорит Марья-царевна. — Это не служба, а службишка, служба будет впереди. Ложись спать, утро вечера мудренее.
Андрей лег спать, а Марья-царевна пошла на кузницу и велела кузнецам сковать три колпака железных, железные клещи и три прута: один железный, другой медный, третий оловянный.

Утром рано Марья-царевна разбудила Андрея:

— Вот тебе три колпака да клещи и три прута, ступай за тридевять земель, в тридесятое государство. Трех верст не дойдешь, станет одолевать тебя сильный сон — кот Баюн на тебя дремоту напустит. Смотри не спи, руку за руку закидывай, ногу за ногу волочи, а где и катком катись. А если уснешь, кот Баюн убьет тебя.
Марья-царевна научила его, как и что делать, и проводила в дорогу.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается… Пришел Андрей-стрелок в тридесятое царство. За три версты стал его одолевать сон. Надевает Андрей на голову три колпака железных, руку за руку закидывает, ногу за ногу волочит — где идет, а где и катком катится. Кое-как выдержал дремоту и очутился у высокого столба.
А кот Баюн как увидел Андрея, заворчал, за-уркал да со столба прыг ему на голову — один колпак разбил и другой разбил, взялся уж за третий. Тут Андрей-стрелок ухватил кота клещами, стащил наземь и давай отлаживать прутьями. Сперва сек железным прутом — изломал железный, принялся угощать медным — и этот изломал и принялся бить оловянным.

Оловянный прут гнется, да не ломается, вокруг хребта обвивается. Андрей бьет, а кот Баюн начал сказки рассказывать: про попов,
про дьяков, про поповых дочерей. Только Андрей его не слушает, знай себе охаживает прутом.
Невмоготу стало коту — видит, что заговорить не получается, он и взмолился:

— Пожалей меня, добрый человек! Что надо, все для тебя сделаю.

— А пойдешь со мной?

— Куда хочешь пойду.

Пошел Андрей в обратный путь и кота за собой повел. Добрался до своего царства, приходит с котом во дворец и говорит царю:
— Службу я выполнил, добыл вам кота Баюна.

Царь удивился и говорит:

— А ну, кот Баюн, покажи-ка большую страсть.

Тут кот свои когти стал точить, на царя их ладит, хочет его белую грудь разодрать, из живого сердце вынуть.
Испугался царь:

— Андрей-стрелок, уйми, пожалуйста, кота Баюна!

Андрей кота в клетку запер, а сам пошел домой, к Марье-царевне. Живет-поживает, тешится с молодой женой. А царя еще пуще знобит зазноба сердечная. Опять призвал он советника:

— Что хочешь придумай, изведи Андрея-стрелка, не то мой меч — твоя голова с плеч.
Царский советник пошел прямо в кабак, нашел там кабацкую теребень в рваном каф-танишке и просит его выручить, на ум навести. Кабацкая теребень стаканчик вина выпил, усы вытер.

— Ступай, — говорит, — к царю и скажи: пусть пошлет Андрея-стрелка туда — не знаю куда, принести то — не знаю что. Этой задачи Андрей во веки веков не выполнит и назад не вернется.

Побежал советник к царю и все ему доложил. Царь посылает за Андреем.

— Сослужил ты мне две службы, сослужи и третью: поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что. Сослужишь — награжу по-царски, а не то мой меч — твоя голова с плеч.

Пришел Андрей домой, сел на лавку и заплакал. Марья-царевна его спрашивает:
— Что, милый, невесел? Или еще беда какая?

— Эх, — говорит, — через твою красу все напасти несу! Велел мне царь пойти туда — не знаю куда, принести то — не знаю что.
— Вот это служба так служба! Ну ничего, ложись спать, утро вечера мудренее.

Марья-царевна дождалась ночи, развернула волшебную книгу, читала, читала, бросила ее и за голову схватилась: про цареву загадку в книге ничего не было сказано. Вышла Марья-царевна на крыльцо, платочком махнула. Налетели всякие птицы, набежали всякие звери, Марья-царевна их спрашивает:

— Вы, звери лесные, всюду рыскаете, вы, птицы поднебесные, всюду летаете, — не ведаете ли, как дойти туда — не знаю куда, принести то — не знаю что?
Отвечают звери и птицы:

— Нет, Марья-царевна, мы про то не слыхивали.

Марья-царевна махнула платочком — звери и птицы пропали, как не бывали. Махнула в другой раз — появились перед ней два великана:
— Что угодно? Что надобно?

— Слуги мои верные, отнесите меня на середину Океан-моря.

Подхватили великаны Марью-царевну, отнесли на Океан-море и стали на середине, на самой пучине сами стоят, как столбы, а ее на руках держат. Марья-царевна махнула платочком, и приплыли к ней все гады и рыбы морские.

— Вы, гады и рыбы морские, вы везде плаваете, на всех островах бываете, не слыхали ли, как дойти туда — не знаю куда, принести то — не знаю что?

— Нет, Марья-царевна, мы про то не слыхали.

Закручинилась Марья-царевна и велела отнести себя домой. Великаны принесли ее на Андреев двор, поставили у крыльца.
Поутру Марья-царевна собрала Андрея в дорогу и дала ему клубок ниток и вышитую ширинку* и наказывает:

— Брось клубок перед собой — куда он покатится, туда и ты иди. Да смотри, куда бы ни пришел, будешь умываться, чужой ширинкой не утирайся, а утирайся моей.
Попрощался Андрей с Марьей-царевной, поклонился на четыре стороны и пошел за заставу. Бросил клубок перед собой, клубок и покатился, а Андрей следом за ним пошел.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Много царств и земель прошел Андрей, а клубок все катится, и нитка от него тянется. Стал клубок совсем маленький, и видит Андрей, что дошел он до леса и стоит перед ним избушка на курьих ножках.

— Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом!

Ширинка — полотенце, платок.Избушка повернулась, вошел Андрей и видит: сидит на лавке седая старуха и прядет кудель.

— Фу, фу, русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел. Вот изжарю тебя в печи, съем и на косточках покатаюсь.
Говорит Андрей старухе:

— Что ж ты, Баба-яга, станешь есть дорожного человека! Дорожный человек костляв да черен, ты наперед баньку истопи, вымой меня, выпари, тогда и ешь.

Баба-яга истопила баньку. Андрей выпарился, вымылся, достал женину ширинку и стал ею утираться. Тут его Баба-яга спрашивает:

— Откуда у тебя эта ширинка? Ее моя дочь вышивала.

— Твоя дочь мне жена, она мне и ширинку дала.

— Ах, зять мой любимый, чем же мне тебя потчевать?

Собрала Баба-яга ужин, наставила всяких кушаньев, вин и медов. Андрей сел за стол и давай уплетать. А Баба-яга села рядом — он ест, она выспрашивает, как он на Марье-Царевне женился да хорошо ли они живут? Андрей все рассказал: и как женился, и как послал его царь туда — не знаю куда, принести то — не знаю что.

Опечалилась Баба-яга:

— Ах, зятюшка, про это диво дивное даже я не слыхивала. Знает про это, должно быть, одна старая лягушка, живет она в болоте уж триста лет… Ну ничего, ложись-ка спать, утро вечера мудренее.

Уложила Баба-яга Андрея спать, а сама взяла два веника, полетела на болото и стала звать:

— Бабушка, лягушка-скакушка, жива ли?

— Жива, — отвечает голос.

— Выдь ко мне из болота.

Вышла старая лягушка из болота, а Баба-яга ее и спрашивает:

— Не знаешь ли часом, где то — не знаю что?

— Знаю, — говорит лягушка.

— Укажи, сделай милость. Зятю моему дана служба: пойти туда — не знаю куда, принести то — не знаю что.
Лягушка на то отвечает:

— Я б его проводила, да больно стара я стала, не допрыгать мне туда. Коли донесет твой зять меня в парном молоке до огненной реки, тогда скажу.
Баба-яга взяла лягушку-скакушку, полетела домой, надоила молока в горшок, посадила туда лягушку, а рано утром разбудила Андрея:

— Одевайся, зять мой дорогой, бери горшок с парным молоком, в молоке том — лягушка. Мой конь довезет тебя до огненной реки. Там вынимай из горшка лягушку, она тебе путь укажет.

Собрался Андрей, взял горшок. Домчал его конь Бабы-яги до огненной реки — через нее ни зверю не перескочить, ни птице не перелететь.
Как слез Андрей с коня, лягушка ему и говорит:

— Вынь меня, добрый молодец, из горшка, надо нам через реку переправиться.

Андрей вынул лягушку из горшка и опустил на землю.

— Ну, добрый молодец, теперь садись мне на спину.

— Что ты, бабушка, чай, я тебя задавлю.

— Не бойся, не задавишь. Садись да держись покрепче.

Сел Андрей на лягушку-скакушку. Начала она дуться. Дулась, дулась — сделалась словно копна сена.

— Крепко ли держишься? — спрашивает.

— Крепко, бабушка, — отвечает Андрей.
Опять лягушка дулась, дулась — сделалась еще больше, словно стог сена.

— Крепко ли держишься?

— Крепко, бабушка.

Так она дулась, дулась, пока не стала выше темного леса. Тут лягушка как скакнет — и перепрыгнула через огненную реку, перенесла Андрея на тот берег и сделалась опять маленькой.

— Иди, добрый молодец, по этой тропинке, увидишь терем — не терем, избу — не избу, сарай — не сарай, заходи туда и притаись за печью. Там найдешь то — не знаю что.

Андрей пошел по тропинке, видит: старая изба — не изба, тыном обнесена да только без окон и без крыльца. Он туда вошел и спрятался за печью.
Немного погодя застучало, загремело по лесу, и входит в избу мужичок с ноготок, борода с локоток, да как крикнет:

— Эй, сват Наум, есть хочу!

Тут откуда ни возьмись появляется стол, на нем бочонок пива да бык печеный, в боку нож точеный. Мужичок с ноготок, борода с локоток, сел возле быка, вынул нож точеный, начал мясо порезывать, в чеснок помакивать, покушивать да похваливать.

Обработал он быка до последней косточки, выпил целый бочонок пива и крикнул:

— Эй, сват Наум, убери объедки!
Стол тут же пропал, как и не бывало, — ни костей, ни бочонка…

Андрей дождался, когда уйдет мужичок с ноготок, вышел из-за печки, набрался смелости и позвал:
— Сват Наум, покорми меня…

Только позвал, откуда ни возьмись, появился стол, а на нем — разные кушанья, вина и меды. Сел Андрей за стол и говорит:

— Сват Наум, садись, брат, со мной, станем есть-пить вместе.

Отвечает ему голос невидимый:

— Спасибо тебе, добрый человек! Столько лет я здесь служу, горелой корки не видывал, а ты меня за стол посадил.

Смотрит Андрей и удивляется: никого не видно, а кушанья со стола словно кто метелкой сметает, вина и меды сами в рюмку наливаются — рюмка скок да скок.

— Сват Наум, покажись-ка мне! — попросил Андрей.

— Нет, меня никто не может видеть, я ведь то — не знаю что.

— Сват Наум, а хочешь у меня служить?

— Отчего не хотеть? Ты, я вижу, человек добрый!

— Ну, тогда прибирай все да пойдем со мной, — говорит Андрей.
Вышел Андрей из избенки, да оглядывается:

— Сват Наум, ты здесь?

— Здесь я, здесь, не бойся, от тебя не отстану.

Дошел Андрей до огненной реки, там его лягушка дожидается:

— Ну как, добрый молодец, нашел то — не знаю что?

— Нашел, бабушка.

Сел Андрей опять на лягушку, начала она раздуваться. Раздулась выше темного леса, скакнула и перенесла его через огненную реку.
Тут Андрей лягушку-скакушку поблагодарил и пошел в свое царство. Идет, идет, обернется:

— Сват Наум, ты здесь?

— Здесь. Не бойся, я от тебя не отстану.

Долго шел Андрей, прибились его ноги резвые, опустились его руки белые.

— Эх, — говорит, — до чего же я уморился!

А сват Наум ему:

— Что же ты мне раньше не сказал? Я бы тебя живо на место доставил.
Подхватил тут Андрея буйный вихрь и понес — горы и леса, города и деревни так внизу и мелькают, а как показалось море глубокое, стало Андрею страшно, взмолился он:
— Сват Наум, передохнуть бы!

Ветер сразу ослаб, и Андрей стал спускаться к морю. Глядит — среди синих волн появился островок, на островке — дворец с золотой крышей, кругом него сад прекрасный… Сват Наум говорит Андрею:

— Отдыхай, хозяин, ешь, пей да на море поглядывай. Как увидишь три купеческих корабля, ты купцов зазови да угости хорошенько. Есть у них три диковинки. Ты меня променяй на эти диковинки — не бойся, я к тебе назад вернусь. Много ли, мало ли времени прошло, только плывут с западной стороны три корабля. Корабельщики увидали остров, на нем дворец с золотой крышей и кругом сад прекрасный.

— Что за чудо? — говорят. — Сколько раз мы тут плавали, ничего, кроме синего моря, не видели. Давай пристанем!

Все три корабля бросили якоря, а купцы-корабельщики на легкой лодочке поплыли
к острову. А уж Андрей-стрелок их встречает:

— Пожалуйте, дорогие гости.

Купцы-корабельщики идут по острову, дивуются: на дворце крыша как жар горит, на деревьях птицы поют, по дорожкам чудные звери прыгают.
— Скажи, добрый человек, кто здесь выстроил это чудо чудное?

— Мой слуга, сват Наум, в одну ночь построил.

Повел Андрей гостей во дворец:

— Эй, сват Наум, собери-ка нам попить, поесть!

Появился тут накрытый стол, на нем — вина и кушанья, чего душа захочет. Купцы-корабельщики только ахают.

— Давай, — говорят, — добрый человек, меняться: уступи нам своего слугу, свата Наума, возьми у нас за него любую диковинку.

— Можно и поменяться! Только каковы будут ваши диковинки?

Один купец вынимает из-за пазухи дубинку. Ей только скажи: «Ну-ка, дубинка, обломай бока этому человеку!» — дубинка сама начнет колотить, какому хочешь силачу обломает бока.

Другой купец вынимает из-под полы топор, повернул его обухом кверху — топор сам на-
чал тяпать: тяп да ляп — вышел корабль, с парусами, с пушками, с храбрыми моряками. Повернул топор обухом вниз — сразу корабль пропал, словно его и не было.
Третий купец вынул из кармана дудку, задудел — войско появилось: и конница, и пехота, с ружьями, с пушками. Купец задудел в дудку с другого конца —* и нет ничего, все пропало.

Покачал головой Андрей-стрелок:

— Хороши ваши диковинки, да моя все одно дороже стоит. Хотите меняться — отдавайте мне за моего слугу, свата Наума, все три диковинки.
— Не много ли будет? — удивились купцы.

— Как знаете, только иначе я меняться не стану.

Долго купцы-корабельщики судили да рядили и решили отдать Андрею дубинку, топор и дудку. Вот кричат они:

— Эй, сват Наум, мы тебя берем с собой! Будешь нам служить верой и правдой?

Он им и отвечает:

— Отчего не служить? Мне все равно, у кого жить.

Вернулись купцы-корабельщики на свои корабли и давай пировать — пьют, едят, знай покрикивают:
— Сват Наум, поворачивайся, давай того, давай другого!

Перепились все допьяна, где сидели, там и спать завалились.

А Андрей-стрелок сидит один во дворце, горюет. «Эх, — думает, — где-то теперь мой верный слуга, сват Наум?»
— Я здесь. Чего надобно?

Обрадовался Андрей:

— Не пора ли нам, сват Наум, на родную сторонушку, к молодой жене? Отнеси-ка меня домой.
Подхватил тут Андрея опять вихрь и понес в его родное царство.

А купцы проснулись на своих кораблях:

— Эй, сват Наум, собери-ка нам попить-по-есть, живо поворачивайся!
Зовут, кричат, все без толку. Поглядели, а острова-то нет: на его месте одни синие волны шумят. Погоревали купцы-корабельщики, да делать нечего, подняли паруса и поплыли, куда им было надобно.

А Андрей-стрелок уж в родимой стороне. Опустил его вихрь возле домишка, а вместо домишка лишь обгорелая труба торчит.
Закручинился Андрей и пошел из города к синему морю. Сел на пустом берегу, ниже плеч голову повесил. Вдруг откуда ни возьмись прилетела сизая горлица, ударилась об землю и оборотилась его молодой женой, Ма-рьей-царевной.

Обнялись они, поздоровались, стали друг друга обо всем спрашивать, друг другу все рассказывать.

— С той поры как ты из дому ушел, — молвила Марья-царевна, — я сизой горлицей летаю по лесам да по рощам. Царь три раза за мной посылал, да меня не нашли, а домишко сожгли.
Опечалился было Андрей, а потом говорит:

— Сват Наум, а нельзя ли нам на пустом месте у синего моря дворец поставить?

— Отчего ж нельзя? Сейчас будет исполнено.

Не успели они оглянуться, а дворец уж стоит, да такой славный, лучше царского, кругом — зеленый сад, на деревьях птицы поют, по дорожкам чудные звери скачут.
Взял Андрей-стрелок Марью-царевну за белы рученьки и повел во дворец, сели они у окошка и разговаривают, друг на друга любуются.
Так живут они, горя не знают, и день, и другой, и третий. А в то время царь на охоту поехал, к синему морю, и видит: на том месте, где ничего не было, стоит дворец.

— Какой это невежа без спроса вздумал на моей земле строиться?

Побежали гонцы, все разведали и докладывают царю, что дворец этот поставлен Ан-дреем-стрелком и живет он в нем с молодой женой, Марьей-царевной.
Еще пуще разгневался царь, посылает узнать, ходил ли Андрей туда — не знаю куда, принес ли то — не знаю что.
Побежали опять гонцы, разведали и докладывают:

— Ходил Андрей-стрелок туда — не знаю куда и принес то — не знаю что.

Тут уж царь совсем осерчал. Приказал он собрать войско и идти на взморье — дворец разорить, а Андрея-стрелка и Марью-царев-ну лютой смерти предать.
Как увидел Андрей, что идет на него войско царское, схватил он топор, повернул его обухом кверху. Топор тяп да ляп — стоит на море корабль, опять тяп да ляп — стоит другой корабль, сто раз тяпнул — сто кораблей поплыло по синему морю, и все с пушками да с храбрыми матросами.

Вынул Андрей дудку, задудел — появилось войско: и конница, и пехота, с ружьями да пушками, со знаменами. Андрей приказал начать сражение. Музыка заиграла, барабаны
ударили, полки двинулись. Пехота ломит царских солдат, конница скачет, в плен забирает, а со ста кораблей пушки так и бьют по столичному городу.
Царь видит: войско его бежит, кинулся сам к войску — останавливать. Тут Андрей вынул дубинку:

— Ну-ка, дубинка, обломай бока этому царю!

Пошла тут дубинка колесом по чистому полю, нагнала царя, ударила его в лоб и убила.
Тут и сражению конец пришел. Повалил из столичного города народ и стал просить Андрея-стрелка, чтобы взял он в свои руки все государство.
Андрей-стрелок отказываться не стал. Устроил он пир на весь мир и вместе с Марьей-царевной правил этим государством до глубокой старости.

 

Website Pin Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Premium Responsive