все сказки мира

Сказка: Изумрудное кольцо

Сказка: Изумрудное кольцоЖила-была на земле старушка Алёнушка, и был у неё единственный сын Данилуш-ка, ростом высокий, лицом светлый.

Жили они бедно-бедно, часто даже корки сухой в хате у них не было. Однажды пришёл к ним поп и сказал Алёнушке:

 

— Внемли гласу моему, раба божья Алёнушка! Отпусти своё чадо со мной по окрестным сёлам налог собирать. Что соберём — пополам поделим.

 

— Ладно, — говорит Алёнушка, — бери моего сына, батюшка. Собирайся, Данилушка, в путь-дороженьку.

 

Сборы были недолгие. Да и что собирать Данилушке? Что на нём, то и с ним: старенький пиджачишко, латаные брючонки, дырявые сапоги да шапчонка на рыбьем меху. Взял Данила мешок, поцеловал мать и пошёл со двора. Сели на телегу, поехали. Ездили по селам, собирали налог. А народ-то тёмный — несёт попу всякое добро: и сыр, и яйца, и хлеб печёный, и пшеницу… В скором времени набрали полную телегу добра. Поехали назад лесом.

 

Едут-едут, кругом деревья шумят, телега поскрипывает, поп на Данилу искоса поглядывает. Вдруг — стоп! Стала телега — колесо на камень наехало. Глянул Данила — кругом лес непролазный, а напротив стоит старый дуб толщиной в три обхвата, высотою до туч. Листьев на нём почти нет, вся кора от старости порастрескалась.

 

— Слушай, сын мой, — говорит поп Даниле медовым голосом, — видишь ли ты сей старый дуб?

— Вижу, батюшка.

— Так вот, слушай, сын мой, вникай в каждое слово. Ступай к этому дубу. Под тёмным дубом увидишь глубокую яму. То не яма, а подземный ход. Спустись в тот подземный ход, ничего не страшась, увидишь чугунную дверь, под дверью двухпудовый ключ. Возьми тот ключ и отопри ту дверь. За той дверью увидишь дряхлую старушку, на правой руке у неё на среднем пальце будет железное кольцо с изумрудным камнем. Сними то кольцо, сын мой, и принеси сюда. Ежели исполнишь моё поручение — отдам тебе всю телегу с добром, а не исполнишь — на себя пеняй: станешь навсегда голым и босым. Вникаешь, сын мой?

 

— Вникаю, батюшка.

— Ну, ступай, выполняй сказанное.

 

Пошёл Данила к дубу, спустился в подземелье, открыл чугунную дверь двухпудовым ключом, вошёл в горницу, увидал дряхлую старушку — Слепую, глухую, седую. Сидит старушка на печи и трясётся от старости.

 

Подошёл к ней Данила, схватил за правую руку и сорвал со среднего пальца изумрудное кольцо. Закричала старушка, точно кто её резал, и пошёл по комнатам серый дух, а Данила бегом из горницы. Хочет за собой дверь захлопнуть — сил нет. Хочет вздохнуть — воздуха нет, хочет бежать — ноги подкашиваются. Потемнело у Данилы в глазах, помутилось в голове, и упал он на сыру землю… А как падал, стукнул кольцом о камень. В тот же миг и явились перед Данилой два богатыря. Поклонились Даниле и спрашивают:

— Что тебе, добрый молодец, угодно?

 

— Воздуха… — через силу молвил Данила. Не успел вымолвить, как очутился на вольном воздухе, на густой траве под деревьями. Огляделся и видит: лес непролазный и слева и справа. Напротив дуб старый стоит, под дубом попова телега, а в телеге поп на весь лес храпит, аж стон кругом стоит.

 

\»Ну, — думает Данилушка, — не отдам я попу кольцо, оно мне самому пригодится\». Стукнул изумрудом о камень, и опять появились два богатыря.

— Унесите меня, братцы, отсюда подальше. Не успел вымолвить, как очутился Данила, в другом месте — на зелёном лугу, подле светлой речки. Огляделся кругом. Захотелось ему есть. Стукнул изумрудом о камень, вызвал богатырей:

 

— Дайте мне, братцы, поесть.

 

Глядь: перед ним вырос стол, а на столе поросёнок жареный, хлеб пшеничный и бутылка вина. Поел Данила досыта, выпил вина сладкого и подумал: \»Я-то сыт, а мать моя сидит голодная\». Стукнул кольцом, вызвал богатырей:

 

— Отнесите меня, братцы, домой.

 

Глядь: а хата его — вот она. Вошёл Данила, видит — мать куда-то вышла. Стукнул кольцом, вызвал богатырей:

 

— Накормите мою мать, братцы. Наставили богатыри на стол и курятины, и гусятины, и блинов, и пирогов, а сами исчезли. .. Вошла Алёнушка, увидала добро на столе, руками всплеснула, от радости кинулась Данилу целовать-обнимать.

 

— Ах ты ж, мой сыночек, ты ж мой кормилец, это тебе, небось, поп такую долю выделил?

— Садись, матушка, к столу, — говорит Данила, — это не поп выделил, это я сам добыл.

— Как же ты сам добыл, сыночек?

— А это, матушка, до поры до времени тебе знать не надобно. Садись лучше ешь, ни о чём не думай.

 

Села Алёнушка к столу, ест и на сына глядит, не нарадуется.

 

— Ах, сыночек, ну и высок же ты стал, ну и статен! Пора тебе, сыночек, жениться.

— Ну, что ж, матушка, и женюсь.

— А кого, сыночек, взять думаешь. Не соседскую ли Авдотьюшку?

— Нет, матушка, не хочу я брать Авдотьюшку, а хочу взять девицу Чужедальницу, что у царя в темнице сидит.

— Что же это за девица?

— А эту девицу взял царь Ирод в плен из другой страны и держит в глухой темнице, никому не показывает, видно, хочет сам на ней жениться. Так эту девицу хочу я у царя отнять.

— А как же ты, сыночек, думаешь ту девицу у царя отнять?

— Ложись пока спать, матушка, утро вечера мудренее.

 

Легли спать. Утром встал Данила и говорит матери:

 

— Ступай, матушка, к царю Ироду и скажи ему, что сын твой, Данила-бедняк, желает жениться на девице Чужедальнице, что в темнице у него сидит. Что бы он ни сказал в ответ, не смущайся, приходи и мне передай.

— Да как же я, сыночек, пойду? Ведь меня к царю не допустят — я старая, тёмная.

— Ничего, мать, ступай, не бойся.

Делать нечего. Пошла Алёнушка к царю Ироду. Долго пришлось ей идти: шла и горами, и болотами, наконец дошла до царского дворца. Видит: у ворот стоит воин с пикой, никого не пускает.

 

Подошла к нему Алёнушка, хотела пройти, а воин пику наперевес:

 

— Куда, старая, лезешь?

— Пусти, голубчик, я к царю-батюшке…

— Царь-государь нынче заморских гостей принимает, ему некогда.

— Да как же, голубчик, некогда! Я, старая, сто вёрст пешком шла, вконец замаялась, а ты говоришь — некогда. Доложи, голубчик, царю, что пришла, мол, старуха Алёна, серьёзный разговор с царём вести — он примет.

 

Засмеялся воин и пропустил Алёнушку в царский дворец. Вошла она и дивится — все полы серебряные, стены золотые, а потолок алмазами горит.

Вошла Алёнушка в тронную залу и обмерла — сидит царь Ирод на троне, а кругом заморские гости мудрёные речи ведут, и свиты царской видимо-невидимо, все в дорогих одеждах, в жемчугах, да в алмазах.

 

Вспомнила Алёнушка сыновний наказ, набралась храбрости. Подошла к царю, поклонилась в ноги и сказала:

 

— Не вели, царь-государь, казнить, вели миловать. Дозволь слово серьёзное сказать.

 

Гости заморские зашушукались, переглядываются, а царь махнул рукой милостиво, чтобы доброту свою перед гостями показать:

 

— Ладно, старая, говори, не бойся.

— Есть у меня, царь-батюшка, сын Данила. Ростом высок, статом статен, лицом пригож. И хочет он жениться, царь-государь, на той девице Чужедальнице, что у тебя в темнице сидит. И просит твоего милостивого разрешения.

 

Потемнел царь лицом, а гости между собой: шу-шу-шу!

 

— Скажи, старая, а много ли у твоего Данила войска и каково его богатство?

— Никакого у него, царь-государь, войска нет, а богатство его — сюртучишко латаный да шапчонка на рыбьем меху. Только и всего.

 

Захохотал тут царь Ирод, захохотали царские гости.

 

— Ой, старая, ой, уморила! Ну и сыночек у тебя, ну и женишок!

— А ты, царь-государь, не смейся. Мой Данила хоть и не богат, а любое дело сделать может быстрей и лучше иного богатого. Он у меня на все руки мастер.

— Ах, так? Ну, ладно! — сказал царь. — Если твой Данила на все руки мастер, пусть в одну ночь построит хрустальный мост на сто вёрст от твоего дома до моего дворца. Если сделает это — пусть берёт Чужедальницу в жёны, а не сделает — отрублю и ему и тебе головы за бахвальство. Поняла, старая?

 

— Поняла, царь-государь.

— Ну, так вон отсюда, старчиха!

 

Нагнула голову Алёнушка и пошла прочь из царёва дворца. Всю дорогу шла и горько плакала.

 

Пришла домой, кинулась к Даниле на шею, дрожит, слезами обливается:

 

— Ой, Данилушка, что же ты наделал? Не захотел на Авдотье жениться, загордился, теперь не быть нам с тобой живыми.

— Почему так, говори толком!

— Требует царь Ирод, чтобы ты в одну ночь построил хрустальный мост от нашей хаты до царёва дворца, а иначе грозит голову отрубить и тебе и мне. Мыслимое ли это дело? В одну ночь мост на сто вёрст! Ой, пропали мы с тобой, сыночек мой родненький…

 

— Перестань, мать, плакать! Ложись лучше спать, утро вечера мудренее.

 

Легла Алёнушка спать, а Данила стукнул кольцом, вызвал богатырей и спрашивает:

 

— Можете ли вы, братцы, в одну ночь хрустальный мост на сто вёрст длиной выстроить?

— Нет, добрый молодец, сами мы этого сделать не можем, нужно наших друзей-сотоварищей на помощь позвать.

— А-как же их позвать?

— А ты пойди в лес на то место, где тот дуб стоит, сойди в то подземелье и увидишь вдоль стенки двенадцать дубовых палок. Ты возьми из них шесть, переломи их, и явятся тебе шесть богатырей — это и есть наши друзья-сотоварищи.

 

— Ладно, — сказал Данила, — за совет спасибо.

 

Пошёл в лес, нашёл дуб, сошёл в подземелье, взял шесть дубовых палок, переломил их, и явились перед ним шесть богатырей: все как на подбор — один другого краше.

 

— Что тебе, молодец, угодно? — спросили богатыри.

— Постройте мне, братцы, в одну ночь хрустальный мост от моей хаты до царёва дворца.

— Можно, — ответили шесть богатырей. — Ступай домой и ложись спать. Утром всё будет готово.

 

Ранним утром проснулся в своей спальне царь и зажмурил глаза от яркого света.

 

— Караул! — завопил царь Ирод. — Пожар! Моя спальня горит! Спасите! — И выбежал в коридор, как был, раздетый.

Прибежали царёвы слуги, ищут, никаких следов пожара найти не могут. А свет в спальне такой стоит, точно и впрямь пожар.

Глянули слуги в окно да так и обмерли.

 

— Смотри, царь-государь, что за чудо перед твоим дворцом!

 

Подошёл царь к окну и закрылся рукой от великого блеска и света: под окнами высился мост из чистого хрусталя и тянулся тот мост через холмы, реки, болота, и конца его не было видно.

 

Удивился царь:

 

— Кто бы это чудо мог сотворить? Найдите мне этого строителя, я его озолочу!

 

В ту пору проснулся и Данилушка в своей хатке, увидел мост, залюбовался:

 

— Гляди, матушка, какой мост красивый! Смотрит Алёнушка, глазам своим не верит.

— Кто же этот мост выстроил?

— Это я, матушка. Беги к царю и скажи, что я хочу жениться на девице Чужедальнице.

 

Побежала Алёнушка по мосту, ног под собой не чувствуя от радости. По ровному хрусталю хорошо бежать, не то, что по болотам шагать. Добежала Алёнушка до дворца, видит — на площади полки маршируют, трубы трубят, барабаны гремят, и сам царь на коне перед мостом скачет, любуется, а вокруг него заморские гости толпятся, мост на разные голоса расхваливают. Подбежала Алёнушка к царю — и бух в ноги.

 

— Не вели казнить, вели миловать. Дозволь слово сказать.

— А, старая, опять ты? Ну, говори, с чем пришла?

— Да как же, царь-батюшка, ты велел моему Данилушке хрустальный мост в одну ночь выстроить — он выстроил. Теперь дозволь ему на девице Чужедальнице жениться.

— Как?! — вскричал царь. — Этот мост построил какой-то безродный Данила?.. Быть не может! Скажи своему сыну, пусть он построит в одну ночь два дворца — один для меня, другой для себя. Пусть будут те дворцы из самоцветных камней, а кругом дворцов пусть цветут сады с фонтанами бьющими, фруктами сладкими и птицами певчими. Ежели построит — отдам Чужедальницу, а не построит — отрублю вам обоим головы.

 

Заплакала Алёнушка и пошла обратно.

 

— Ой, Данилушка, новое горе. Не даёт царь Ирод девицу Чужедальницу, нового чуда требует.

— Чего же ещё ему, проклятому, надо!

— Требует он, чтобы построил ты в одну ночь два чудесных дворца из самоцветных камней с садами, фонтанами, фруктами.

— Не горюй, мать, утро вечера мудренее. Легли спать, мать скоро уснула, а Данила вызвал двух богатырей и спросил у них:

— Можете ли вы, братцы, построить в одну ночь два дворца с садами?

— Нет, не можем.

— А кто же может?

— А ты сходи в то подземелье и переломи все двенадцать палок. Явятся двенадцать наших друзей-сотоварищей, они тебе все сделают.

 

Сбегал Данила в подземелье, переломил все двенадцать палок — вышли двенадцать богатырей. Он им свою просьбу передал и пошёл спать.

 

Утром проснулся царь от звонких песен под окном своей спальни.

 

— Караул! — завопил царь спросонок и свалился со страха с пуховой перины. — Вражеские полки подступают, победные песни поют! Спасите меня, верные слуги!

 

Прибежали слуги, глянули в окно да как крикнут:

 

— Это, царь-государь, не войска вражеские, это невиданные птицы в саду поют.

 

Глянул царь в окно и обмер: сверкает камнями самоцветными дворец, сады кругом зеленеют, фонтаны бьют, под листьями желтеют фрукты, и чудесные птицы сладкими голосами поют.

 

Выбежал царь на балкон, как был, раздетый, стоит — налюбоваться не может.

 

И в третий раз пришла к царю старушка Алёнушка. Стала на колени, ударила лбом об землю и в третий раз попросила отдать Чужедальницу за Данилушку.

 

— Ладно, — сказал царь, — так уж и быть, пусть он сам явится ко мне во дворец, хочу на него хоть глянуть.

 

Побежала Алёнушка домой, ног от радости под собой не чует.

 

— Ой, сыночек мой милый, вот счастье тебе! Разрешил тебе царь жениться, только требует, чтобы явился ты к нему сам.

— Ладно, — сказал Данила, — это нетрудно.

— Ах, сыночек, одна меня мысль тревожит: как же ты пойдёшь к царю в худых сапогах, и рваной одежде?

— Не думай ни о чём, матушка. Ложись спать, небось, умаялась с царём Иродом разговаривать.

 

Мать заснула, а Данила стукнул изумрудом, вызвал двух богатырей и приказал им принести три сундука с самой лучшей одеждой — для себя, для матери и для невесты.

Оделся Данила богато и пошёл к царю. Только вошёл во дворец — налетели на него слуги, сняли одежду, связали по рукам, по ногам и бросили в тёмный сырой погреб. Не испугался Данилушка: стукнул кольцом об пол, пришли два богатыря и вывели его из погреба. И приказал Данила богатырям в ту же ночь и мост, и дворец сломать, и сады, и фонтаны снести, а оставить один дворец матери.

 

Встал утром царь и видит: под окнами пусто — не сверкает мост, не шумят фонтаны, не поют птицы… Разгневался царь и созвал всех министров на совет — как бы Данилу смирить и заставить снова мост и дворцы построить.

 

Пришёл в ту пору к царю поп-душегуб и сказал:

 

— Царь-государь, этого Данилу никто, кроме меня, одолеть не может.

— Почему так?

— А потому, что у него на руке изумрудное кольцо, которое даёт ему небывалую силу, и любое его желание тем кольцом исполняется.

— Вот так-так! — сказал царь. — А как бы у него это кольцо отнять?

— Можно отнять, царь-государь, но какая за это мне будет награда?

— Проси всё, что хочешь, святой отец.

— Сделай меня патриархом, царь-государь.

— Ладно, сделаю, только добудь кольцо и сживи со света этого проклятого Данилу.

— Будет сделано, царь-государь, будь спокоен. И пошёл поп-душегуб в тот лес, где Данила жил. И запутал Даниле дорогу так, что пришёл Данила не к своему дому, а к поповскому. Вошёл на порог, а поп ему навстречу — улыбается медово и молвит сахарно:

 

— Пожалуй, Данилушка, милости прошу! Давненько я тебя не видал, сын мой. А я ж за тебя тревожился, думал: не стряслась ли с тобой какая беда в подземелье. Заходи, заходи, не стесняйся.

 

Вошёл Данила в комнату, а поп-душегуб перед ним мелким бесом рассыпается:

 

— Ах, Данилушка, за что же ты меня, старого батюшку, обидел? На колечко паршивое позарился, не захотел мне, батюшке, его отдать? И на что оно тебе, сын мой, такое железное да небогатое? Хочешь, я тебе другое дам, золотое? А ты мне это отдай, железное. Мне оно для памяти дорого: та старуха в подземелье мне сестрицей родной доводится.

— Что ж, — говорит Данилушка, — дай-ка мне золотое колечко посмотреть, может, и поменяемся.

 

Побежал поп в соседнюю комнату, а Данилушка оглядел комнату и видит: стоят по углам две бочки с водой. Данилушка взял и поменял те две бочки местами — правую перенёс налево, а левую направо.

 

В тот миг вынес поп-душегуб золотое кольцо с алмазом, подаёт Данилушке, а сам весь дрожит:

 

— Давай, сын мой, скорее поменяемся.

— Сейчас, сейчас, батюшка, не спеши так сильно. Очень мне что-то хочется водички напиться.

— Пей, пей, сын мой, вода ключевая для души полезная. Зачерпни из левой кадушки, а я из правой напьюсь.

 

У попа в левой кадушке вода была слабая, а в правой — сильная. А раз Данилушка кадушки переставил, значит, вышло наоборот.

Выпил Данила кружку и почуял, что силы у него вдвое прибыло. А поп выпил — и руки у него плетьми повисли. Говорит Данила:

 

— Что-то мне, батюшка, неохота кольцами меняться — чересчур мне этот изумруд по душе пришёлся.

— Как можно, сын мой? Ты же мне обещал! Выпьем-ка для просветления разума ещё по кружечке ключевой воды.

 

Выпили: Данила из левой, поп из правой. И опять у Данилы сила прибыла, а поп еле на ногах стоит. \»Что за чудо, — думает поп, — ведь сильная вода справа стоит, я же не мог ошибиться\».

 

И начал поп кружку за кружкой глушить. Чем больше пьёт, тем слабей и слабей становится, а живот у него всё больше, и больше раздувается.

Лежит поп на полу и уже языком еле ворочает. Собрал поп последние силы и говорит:

 

— Сын мой, выйди во двор и открой ту клеть, что бревном приперта, увидишь что-то занятное.

 

А в той клети у попа сидела злая собака, что людей, как зайчат, душила.

 

Пошёл Данила во двор, открыл клеть. Выскочила собака, хотела Данилушку задушить, но понюхала кольцо изумрудное, завиляла хвостом и стала к Даниле ласкаться. Вошёл Данила в дом, а собака от него не отходит, руки ему лижет.

 

Увидел это поп, не выдержал и лопнул от злости — осталась от него одна мокрота.

Пошёл Данила домой, и собака за ним побежала следом.

 

Стукнул Данила кольцом, вызвал богатырей и говорит:

 

— Ну, братцы, одного душегуба, попа, прикончили, и до другого, до царя Ирода, скоро доберёмся. Несите меня, братцы, к той темнице, где сидит девица Чужедальница. Женюсь я на ней без царского позволения.

 

Отнесли верные богатыри Данилу к темнице, сломал он замок на решётке, вывел Чужедальницу на вольную землю.

— Скажи, девица, хочешь быть моей женой? Глянула Чужедальница на его лицо пригожее и говорит:

 

— Хочу.

 

И отнесли их богатыри домой к матери Алёнушке. Обрадовалась Алёна, созвали гостей и закатили они свадьбу на весь мир.

Позвал Данила всех четырнадцать богатырей и говорит им:

 

— Спасибо вам, дорогие братцы, за вашу дружбу, за совет и услуги. Вы мне дали и волю, и богатство, и счастье. Скажите, как сделать, чтоб вы со мной вечно были, чтобы не исчезали неведомо куда?

 

И ответил один из богатырей:

 

— Сделать это можно, если хватит у тебя, Данилу шка, силы.

— Говорите, братцы! Для вас я всю силу свою отдам!

— Ну, так слушай, Данила: мы, четырнадцать богатырей, против царей и попов смуту подняли, а за то нас поп заколдовал, заточил в подземелье и поручил старому дубу и железному кольцу нас сторожить. Пойди в лес и сруби тот толстый старый дуб, а кольцо закинь в болото. Как срубишь дуб, как закинешь кольцо, так с нас поповские чары спадут, и станем мы навсегда людьми, верными твоими соратниками.

 

Побежал тотчас Данила в лес, начал старый дуб со всего плеча рубить. Полетели мелкие щепки за версту кругом, застонал вековой дуб, затрещал, наклонился и с шумом упал на траву зелёную. Размахнулся Данила и закинул железное кольцо в болото.

 

В тот же миг спали со всех богатырей поповские чары, и пошли богатыри вместе с Данилуш-кой на всей земле новый закон вводить.

Website Pin Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Premium Responsive