все сказки мира

Сказка: Царевна лягушка

Царевна лягушкаБыло у одного царя три сына. Когда сыновья выросли, царь собрал их и говорит:

— Сынки мои любезные, покуда я еще не стар, охота мне вас женить, посмотреть на ваших деточек, на моих внучат.
Сыновья отцу отвечают:

— Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас женить?

— Вот что, сынки, возьмите по стреле, выходите в чистое поле и стреляйте: куда стрелы упадут, там и судьба ваша.

Сыновья поклонились отцу, взяли по стреле, вышли в чистое поле, натянули луки и выстрелили. У старшего сына стрела упала на боярский двор, подняла стрелу боярская дочь. У среднего сына упала стрела на широкий купеческий двор, подняла ее дочь купеческая. А у младшего сына, Ивана-царевича, стрела высоко поднялась и улетела неведомо куда. Пошел он ее искать и дошел до болота, видит — сидит лягушка и его стрелу держит. Говорит ей Иван-царевич:

— Лягушка, лягушка, отдай мою стрелу.

А лягушка ему отвечает:

— Возьми меня замуж!

— Что ты, как я возьму себе в жены лягушку?

— Бери, знать, судьба твоя такая.

Закручинился Иван-царевич, да делать нечего, взял он лягушку и принес ее домой. Царь сыграл три свадьбы: старшего сына женил на боярской дочери, среднего — на купеческой, а несчастного Ивана-царевича — на лягушке.Вот царь позвал сыновей:

— Хочу посмотреть, которая из ваших жен лучшая рукодельница. Пускай сошьют мне к завтрему по рубашке.
Поклонились сыновья отцу и пошли.Иван-царевич приходит домой, сел и голову повесил. Лягушка по полу скачет, спрашивает его:

— Что, Иван-царевич, голову повесил? Или горе какое?

— Батюшка велел тебе к завтрему рубашку сшить.

— Не тужи, Иван-царевич, — отвечает лягушка, — ложись лучше спать, утро вечера мудренее.

Иван-царевич лег спать, а лягушка прыгнула на крыльцо, сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась Василисой Премудрой, такой красавицей, что и в сказке не расскажешь. Ударила Василиса Премудрая в ладоши и крикнула:

— Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Сшейте мне к утру такую рубашку, какую видела я у моего родного батюшки.

Иван-царевич утром проснулся — лягушка опять по полу скачет, а рубашка уж лежит на столе, завернута в полотенце. Обрадовался Иван-царевич, взял рубашку и понес к отцу. Царь в это время принимал дары от своих сыновей. Старший сын развернул рубашку, царь принял ее и сказал:

— Эту рубашку в черной избе носить.

Средний сын развернул рубашку, царь сказал:

— В ней только в баню ходить.

Развернул рубашку Иван-царевич, изукрашенную златом-серебром, хитрыми узорами. Царь только взглянул:

— Ну, вот это рубашка — в праздник ее надевать.

Пошли братья по домам — старшие двое судят между собой:

— Нет, видно, напрасно мы смеялись над женой Ивана-царевича: она не лягушка, а какая-нибудь хитра…
Вскорости опять позвал царь сыновей:

— Пускай ваши жены испекут мне к завтрему хлеб. Хочу узнать, которая из них лучше стряпает.
Иван-царевич домой воротился, голову повесил. Лягушка его спрашивает:

— Что закручинился?

Он ей отвечает:
— Надо к завтрему испечь царю хлеб.
— Не тужи, Иван-царевич, лучше ложись спать, утро вечера мудренее.

А старшие невестки, что сперва-то смеялись над лягушкой, послали теперь одну ба-бушку-задворенку посмотреть, как лягушка будет хлеб печь.
Да лягушка-то хитра, она это смекнула. Замесила квашню, печь сверху разломала да прямо туда, в дыру, всю квашню и опрокинула. Бабушка-задворенка прибежала к царским невесткам, все рассказала, те так и сделали.

А лягушка прыгнула на крыльцо, обернулась Василисой Премудрой, ударила в ладоши:

— Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Испеките мне к утру мягкий белый хлеб, какой я у моего родного батюшки ела.

Иван-царевич утром проснулся, а уж на столе хлеб лежит, изукрашен он разными хитростями: по бокам узоры печатные, сверху города с заставами.Обрадовался Иван-царевич, завернул хлеб в ширинку, понес к отцу. А царь в то время принимал хлебы от старших сыновей. Их жены-то поспускали тесто в печь, как им бабуш-ка задворенка сказала, и вышла у них одна горелая грязь. Царь принял хлеб от старшего сына, посмотрел и отослал в людскую. Принял от среднего сына и туда же отправил. А как подал хлеб Иван-царевич, царь вымолвил:

— Вот это хлеб, только в праздник его есть.

И тут же приказал царь трем своим сыновьям, чтобы завтра явились к нему на пир вместе с женами.Опять воротился Иван-царевич домой невесел, ниже плеч голову повесил. А лягушка по полу скачет:

— Ква, ква, Иван-царевич, что закручинился? Или услыхал от батюшки слово неприветливое?

— Лягушка, лягушка, как мне не горевать! Батюшка наказал, чтобы я пришел с тобой на пир, а как я тебя людям покажу?
Лягушка ему и отвечает:

— Не тужи, Иван-царевич, иди на пир один, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром, не пугайся. Спросят тебя, скажи: «Это моя лягушонка в коробчонке едет».Так и пошел Иван-царевич один. А старшие братья приехали с женами, разодетыми, разубранными, нарумяненными, насурьмленными. Стоят да над Иваном-царевичем смеются:

— Что ж ты, братец, без жены пришел? Хоть бы в платочке ее принес. Где ты такую красавицу выискал? Чай, все болота исходил.

Царь с сыновьями, с невестками, с гостями сели за столы дубовые, за скатерти браные — пировать. Вдруг поднялся стук да гром, весь дворец затрясся. Гости испугались, повскакали с мест, а Иван-царевич говорит:

— Не бойтесь, честные гости: это моя лягушонка в коробчонке приехала.

Подлетела тут к царскому крыльцу золоченая карета о шести белых лошадях, и выходит оттуда Василиса Премудрая: на лазоревом платье — частые звезды, на голове — месяц ясный, такая красавица — ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать. Берет она Ивана-царевича за руку и ведет за столы дубовые, за скатерти браные. .
Стали гости есть, пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила. Закусила лебедем, а косточки за правый рукав бросила.
Жены старших-то царевичей увидали ее хитрости и давай то же делать.

Вот попили, поели, настало время плясать. Василиса Премудрая подхватила Ивана-царевича и пошла. Уж она плясала, плясала, вертелась, вертелась — всем на диво. Махнула левым рукавом — вдруг сделалось озеро, махнула правым рукавом — поплыли по озеру белые лебеди. Царь и гости диву дивуются.
А старшие невестки пошли плясать: махнули рукавом — только гостей забрызгали, махнули другим — только кости разлетелись, а одна косточка царю в глаз попала. Рассердился царь и прогнал обеих невесток.

В ту пору Иван-царевич отлучился потихоньку, побежал домой, нашел там лягушечью кожу и бросил ее в печь, сжег на огне.Василиса Премудрая возвращается домой, хватилась — нет лягушечьей кожи. Села она на лавку, запечалилась, приуныла и говорит Ивану-царевичу:

— Ах, Иван-царевич, что же ты наделал! Если бы ты еще только три дня подождал, я бы вечно твоей была. А теперь прощай. Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве, у Кощея Бессмертного…

Обернулась тут Василиса Премудрая серой кукушкой и улетела в окно. Иван-царевич поплакал, поплакал, потом поклонился на четыре стороны и пошел куда глаза глядят — искать жену, Василису Премудрую.Долго ли, коротко ли шел он, а сапоги износил, кафтан истер, шапчонку дождик иссек. Попадается ему навстречу старый старичок.

— Здравствуй, добрый молодец! Куда путь держишь?

Иван-царевич рассказал ему про свое несчастье. Старый старичок и говорит ему:

— Эх, Иван-царевич, зачем же ты лягушечью кожу спалил? Не ты ее надел, не тебе ее и снимать. Василиса Премудрая хитрей, мудреней своего отца уродилась. Он за то осерчал на нее и велел ей три года быть лягушкой. Ну, делать нечего, вот тебе клубок: куда он покатится, туда и ты ступай за ним смело.

Иван-царевич поблагодарил старого старичка и пошел за клубочком. Клубок катится, он за ним идет. В чистом поле попадается ему медведь. Иван-царевич нацелился, хотел зверя убить, а медведь говорит ему человеческим голосом:

— Не бей меня, Иван-царевич, когда-нибудь я тебе пригожусь.

Пожалел Иван-царевич медведя, не стал его стрелять, пошел дальше. Глядь — летит над ним селезень. Он нацелился, а селезень говорит ему человеческим голосом:

— Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе пригожусь.

Пожалел он селезня и пошел дальше. Бежит через поле косой заяц. Иван-царевич опять спохватился, хочет в него стрелять, а заяц говорит человеческим голосом:

— Не убивай меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь.

Пожалел он и зайца, дальше пошел. Подходит к синему морю и видит — на берегу, на песке, лежит щука, едва дышит и говорит ему:

— Ах, Иван-царевич, пожалей меня, брось в синее море!

Он бросил щуку в море, а дальше берегом пошел. Катился, катился клубочек и прикатился к лесу. Там стоит избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается.

— Избушка, избушка, стань-ка по-старому: к лесу задом, ко мне передом.

Избушка повернулась к нему передом, к лесу задом. Иван-царевич вошел в нее и видит — на печи лежит Баба-яга, костяная нога, зубы — на полке, а нос в потолок врос.

— Зачем, добрый молодец, ко мне пожаловал? — говорит ему Баба-яга. — Дело пытаешь или от дела лытаешь?

Иван-царевич ей отвечает:

— Ах ты, старая хрычовка, ты бы меня прежде напоила, накормила, в бане выпарила, тогда бы и спрашивала.

Баба-яга его в бане выпарила, напоила, накормила, в постель уложила, тут Иван-царевич и рассказал ей, что ищет свою жену, Василису Премудрую.

— Знаю, знаю, — говорит ему Баба-яга, — твоя жена теперь у Кощея Бессмертного. Трудно ее будет достать, нелегко с Кощеем сладить: его смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот заяц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и тот дуб Кощей Бессмертный, как свой глаз, бережет.
Иван-царевич у Бабы-яги переночевал, а утром она ему указала, где растет высокий дуб. Долго ли, коротко ли, дошел туда Иван-царе-вич, видит — стоит, шумит высокий дуб, на нем каменный сундук, а как достать его — неведомо.

Вдруг, откуда ни взялся, прибежал медведь и выворотил дуб с корнем. Сундук упал и разбился. Из сундука выскочил заяц — и наутек во всю прыть. А за ним другой заяц гонится, нагнал и в клочки разорвал. Тут из зайца вылетела утка, поднялась высоко, под самое небо.Глядь, на нее селезень кинулся, как ударит ее — утка яйцо выронила, упало яйцо в синее море.

Увидел это Иван-царевич и залился горькими слезами — как же в море яйцо найти! Вдруг подплывает к берегу щука и держит яйцо в зубах. Иван-царевич разбил яйцо, достал иголку и давай у нее конец ломать. Он ломает, а Кощей Бессмертный бьется, мечется. Сколько ни бился, ни метался Кощей, сломал-таки Иван-царевич у иглы конец — пришлось Кощею помереть.

Пошел Иван-царевич в Кощеевы палаты белокаменные. Выбежала к нему Василиса Премудрая, целовала его в сахарные уста. Иван-царевич с Василисой Премудрой воротились домой и жили долго и счастливо до глубокой старости.

Website Pin Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Premium Responsive