все сказки мира

Сказка: Финист — ясный сокол

Финист - ясный соколЖил-был крестьянин. Жена у него умерла, да осталось три дочки. Хотел было старик нанять работницу — в хозяйстве помогать, но меньшая дочь, Марьюшка, сказала:
— Не надо, батюшка, нанимать работницу, сама я справлюсь.

Согласился крестьянин. Стала Марьюшка хозяйство вести: все-то она умеет, все-то у нее ладится. Любил отец Марьюшку, рад был,
что такая умная да работящая дочка растет. Да и из себя Марьюшка красавица писаная. А сестры ее старшие, завидущие да жадню-щие, из себя-то они некрасивые, а модницы-перемодницы — весь день сидят белятся да румянятся, все в обновки наряжаются: платья им — не платья, сапожки — не сапожки, платок — не платок.
Как-то собрался отец на базар и спрашивает дочек:

— Что вам, дочки, купить, чем порадовать?

Старшая и средняя дочки просят:

— Купи нам, батюшка, по полушалку, да такому, чтоб цветы покрупнее, золотом расписанные.
А Марьюшка молчит.

— А тебе, доченька, что купить? — спрашивает ее отец.

— Купи мне, батюшка, перышко Финиста — ясна сокола.

Возвращается отец, привозит дочкам полушалки, а перышка не нашел.Собрался отец в другой раз на базар.

— Ну, — говорит, — дочки, заказывайте подарки.

Обрадовались старшая и средняя дочки:

— Купи нам по сапожкам с серебряными подковками.

А Марьюшка опять заказывает перышко Финиста — ясна сокола.

Ходил по базару отец весь день, сапожки купил, а перышка не нашел. Приехал без перышка.
Вот в третий раз собрался старик на базар. Старшая и средняя дочки говорят:

— Купи нам по платью, батюшка.

А Марьюшка опять просит перышко Финиста — ясна сокола.

Искал отец перышко весь день, да не нашел. Выехал он из города, а навстречу старенький старичок.
— Здорово, дедушка! — говорит ему крестьянин.

— Здравствуй, милый! Куда путь держишь?

— К себе, дедушка, в деревню. Да вот горе у меня: меньшая дочка наказывала купить перышко Финиста — ясна сокола, а я не нашел.

— Есть у меня такое перышко, да оно заветное; но для доброго человека, куда ни шло, отдам.

Вынул дедушка перышко и подает, а оно самое обыкновенное. Едет крестьянин и думает: «Что в нем Марьюшка нашла хорошего?»
Привез старик подарки дочкам, старшая и средняя наряжаются в платья новые да над Марьюшкой смеются:

— Как была ты дурочка, так и есть. Много ли красы в твоем перышке!

Промолчала Марьюшка, отошла в сторону, а когда все спать легли, бросила она перышко на пол и промолвила:
— Любезный Финист — ясный сокол, явись ко мне, жених мой желанный!

И явился тут ей молодец красоты неописанной. Утром молодец ударился об пол и сделался соколом. Отворила ему Марьюшка окно, улетел сокол в синее небо.
Три дня Марьюшка привечала у себя молодца; днем он соколом летает по синему небу, а к ночи прилетает к Марьюшке. Да на четвертый день сестры злые заметили — наговорили отцу на сестру.

— Дочки мои милые, — говорит им отец, — смотрите-ка лучше за собой!

«Ладно, — разозлились сестры, — посмотрим, как будет дальше». Натыкали они в раму острых ножей, а сами притаились, смотрят. Вот к ночи летит ясный сокол. Долетел до окна, а попасть в комнату Марьюшки не может. Бился, бился, всю грудь изрезал, а Марьюшка спит и не слышит. И сказал тогда сокол:

— Кому я нужен, тот сам меня найдет. Только нелегко это будет. Тогда меня найдешь, когда трое башмаков железных износишь,
трое посохов железных изломаешь, трое колпаков железных порвешь.

Проснулась тут Марьюшка, вскочила с кровати, посмотрела в окно, а сокола уж нет, только кровавый след на окне остался. Заплакала Марьюшка горькими слезами, смыли слезки кровавый след, а сама она стала еще краше. Пошла к отцу, в ноги ему поклонилась:

— Не брани меня, батюшка, отпусти в путь-дорогу дальнюю. Жива буду — свидимся, умру — так, знать, на роду написано.
Жалко было отцу отпускать дочку любимую, но спорить не стал.

Изготовил кузнец Марьюшке три пары башмаков железных, три посоха железных, три колпака железных, и отправилась она в путь-дорогу дальнюю, искать желанного Фини-ста — ясна сокола. Шла она чистым полем, шла темным лесом, шла высокими горами. Птички веселыми песнями ей сердце радовали, ручейки лицо белое умывали, леса густые привечали. И никто не мог Марьюшку тронуть: медведи, серые волки, лисицы — все звери к ней сбегались. Износила она башмаки железные, посох железный изломала и колпак железный порвала.

Вот выходит Марьюшка на поляну и видит избушку на курьих ножках. Просит Марьюшка:

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом! Мне в тебя лезть, хлеба есть.

Повернулась избушка к лесу задом, к Марьюшке передом. Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит там Баба-яга — костяная нога, ноги из угла в угол, губы на жерди, а нос к потолку прирос. Увидела Баба-яга Марьюшку, зашумела:

— Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Ты, красная девушка, дело пытаешь аль от дела лытаешь?

— Ищу, бабушка, Финиста — ясна сокола.

— О, красавица, долго тебе искать! Твой ясный сокол за тридевять земель, в тридевятом государстве. Опоила его зельем царица-волшебница и женила на себе. Но я тебе помогу. Вот тебе серебряное блюдечко и золотое яичко. Когда придешь в тридевятое царство, наймись к царице работницей. Как закончишь работу, бери блюдечко, клади золотое яичко, оно само будет кататься. Захотят у тебя диво купить, так ты не продавай. Просись Финиста — ясна сокола повидать.

Поблагодарила Марьюшка Бабу-ягу и пошла. Чем дальше идет, тем темнее лес, страшно стало Марьюшке. Тут навстречу ей кот. Прыгнул он к Марьюшке на плечо и замурлыкал:
— Не бойся, Марьюшка, иди вперед. Будет еще страшнее, а ты иди и иди, не оглядывайся.

Потерся кот спинкой и пропал, а Марьюшка дальше пошла. Вот уж Марьюшка башмаки железные износила, посох поломала, колпак порвала и пришла к избушке на курьих ножках. Вокруг тын, на кольях черепа, и каждый череп огнем горит. Говорит Марьюшка:

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом! Мне в тебя лезть, хлеба есть.
Повернулась избушка к лесу задом, к Марьюшке передом. Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит там Баба-яга — костяная нога, ноги из угла в угол, губы на жерди, а нос к потолку прирос.

Увидела Баба-яга Марьюшку, зашумела:

— Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь аль от дела пытаешь?

— Ищу, бабушка, Финиста — ясна сокола.

— А у моей сестры была?

— Была, бабушка.

— Ладно, красавица, помогу тебе. Бери серебряные пяльцы, золотую иголочку. Иголочка сама будет вышивать серебром и золотом по малиновому бархату. Будут покупать, так ты не продавай, а проси Финиста — ясна сокола повидать.

Поблагодарила Марьюшка Бабу-ягу и пошла. А в лесу стук, гром, свист, черепа лес освещают. Страшно стало Марьюшке. Глядь, собака бежит:

— Ав, ав, Марьюшка, не бойся, родная, иди. Будет еще страшнее, да ты не оглядывайся, — сказала так и пропала.

Пошла Марьюшка, а лес все темнее и темнее. За ноги ее цепляет, за рукава хватает… Только идет Марьюшка, идет и назад не оглянется.
Долго ли, коротко ли шла — последнюю пару башмаков железных износила, третий посох железный поломала, третий колпак железный порвала. Вышла на полянку, а на полянке избушка на курьих ножках, вокруг тын, а на кольях лошадиные черепа — каждый огнем горит. Просит Марьюшка:

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, а ко мне передом!

Повернулась избушка к Марьюшке передом. Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит Баба-яга — костяная нога, ноги из угла в угол, губы на жерди, а нос к потолку прирос. Сама черная, а во рту один клык торчит. Увидела Баба-яга Марьюшку, зашумела:

— Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь, аль от дела пытаешь?

— Ищу я, бабушка, Финиста — ясна сокола.

— Трудное это дело, красавица, да я помогу. Вот тебе серебряное донце, золотое веретенце. Как возьмешь в руки, само прясть будет, потянется нитка не простая, а золотая.

— Спасибо тебе, бабушка.

— Ладно уж, спасибо после скажешь, а теперь слушай, что накажу: будут золотое веретенце покупать — не продавай, а проси Финиста — ясна сокола повидать.
Поблагодарила Марьюшка Бабу-ягу и дальше пошла, а лес зашумел, загудел: поднялся свист, совы закружились, мыши из нор повылезли — да все на Марьюшку. Тут видит Марьюшка — бежит навстречу серый волк.

— Не горюй, — говорит он, — а садись на меня, да не оглядывайся.

Села Марьюшка на серого волка, и замелькали степи широкие, луга бархатные, реки медовые, берега кисельные. А Марьюшка все
скачет и скачет. И вот перед Марьюшкой хрустальный терем — крыльцо резное, оконца узорчатые, а в оконце царица глядит.
— Ну, — говорит волк, — слезай, Марьюшка, иди и нанимайся в прислуги.

Взяла Марьюшка свой узелок, поблагодарила волка и пошла к хрустальному дворцу. Поклонилась Марьюшка царице и говорит:

— Не знаю, как вас звать-величать, не нужна ли вам работница?

Отвечает царица:

— Давно я ищу работницу, но такую, которая могла бы прясть, ткать и вышивать.

— Все это я могу делать.

— Тогда заходи и садись за работу.

И стала Марьюшка работницей. День работает, а ночью возьмет Марьюшка серебряное блюдечко золотое яичко и скажет:
— Катись, катись, золотое яичко, по серебряному блюдечку, покажи мне моего милого.

Покатится яичко по серебряному блюдечку, и предстанет Финист — ясный сокол. Смотрит на него Марьюшка и слезами заливается:
— Финист мой, Финист — ясный сокол, зачем ты меня оставил одну, горемычную, о тебе плакать!

Подслушала как-то царица ее слова и говорит:

— Продай мне, Марьюшка, серебряное блюдечко и золотое яичко.

— Нет, — говорит Марьюшка, — они непродажные. Могу я тебе их отдать, если позволишь на Финиста — ясна сокола поглядеть.
Подумала царица, подумала.

— Ладно, — говорит, — будь по-твоему. Ночью, как он уснет, я тебе его покажу.

Вот настала ночь, идет Марьюшка в спальню к Финисту — ясну соколу, видит — спит ее сердечный друг сном непробудным. Смотрит Марьюшка не насмотрится, целует в уста сахарные, прижимает к груди белой… Так и ночь прошла, наступило утро, а Марьюшка не добудилась милого.

Целый день работала Марьюшка, а вечером взяла серебряные пяльцы да золотую иголочку. Сидит, платок вышивает, сама приговаривает:

— Вышивайся, вышивайся, узор, для Финиста — ясна сокола. Будет чем ему по утрам вытираться.

Подслушала царица и говорит:

— Продай мне, Марьюшка, серебряные пяльцы, золотую иголочку.

— Не продам, — говорит Марьюшка, — а так отдам, разреши только с Финистом — ясным соколом свидеться.
Подумала царица, подумала и говорит:

— Ладно, приходи ночью.

Наступает ночь. Входит Марьюшка в спаленку к Финисту — ясну соколу, а тот спит сном непробудным.
— Финист ты мой, ясный сокол, встань, пробудись! — взмолилась Марьюшка.

Спит Финист — ясный сокол, сколько ни будила его Марьюшка — не добудилась.Наступил день. Опять сидит Марьюшка за работой, берет она в руки серебряное донце, золотое веретенце. А царица как увидала: продай да продай!

— Продать не продам, а могу так отдать, если позволишь с Финистом — ясным соколом хоть часок побыть.
Согласилась царица, а сама думает: «Все равно не разбудит».

Как настала ночь, входит Марьюшка в спальню к Финисту — ясну соколу, а тот спит сном непробудным.
.
— Финист ты мой — ясный сокол, встань, пробудись!

Спит Финист, не просыпается. Будила его Марьюшка, будила — никак не может добудиться, а рассвет уж близко. Заплакала тут Марьюшка:

— Любезный ты мой Финист — ясный сокол, встань, пробудись, на Марьюшку свою погляди, к сердцу своему прижми!

Упала Марьюшкина слеза горючая на голое плечо Финиста — ясна сокола и обожгла. Очнулся Финист — ясный сокол, осмотрелся. Увидел Марьюшку, обнял ее, поцеловал:

— Неужели это ты, Марьюшка! Трое башмаков износила, трое посохов железных изломала, трое колпаков железных поистрепала и меня нашла? Поедем же теперь на родину.
Как увидела царица, что стали они домой собираться, приказала в трубы трубить, об измене мужа оповестить. Собрались князья да купцы, стали совет держать, как Финиста — ясна сокола наказать. Вышел к ним Финист — ясный сокол и говорит:

— Которая, по-вашему, настоящая жена: та ли, что крепко любит, или та, что продает да обманывает?
Тут все согласились, что настоящая жена Финиста — ясна сокола — Марьюшка.

Вернулись они в свое государство, пир собрали, в трубы затрубили, в пушки запалили. И был пир такой, что и теперь люди помнят.

Website Pin Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Premium Responsive