все сказки мира

Сказка: Марья Моревна

Марья МоревнаВ некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич. И было у него три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья Анна-царевна. Отец и мать, умирая, сыну наказывали:

— Кто первый за твоих сестер станет свататься, за того и отдавай — при себе не держи долго!

Похоронил царевич родителей и пошел с сестрами во зеленый сад погулять. Вдруг находит на небо туча черная.
— Пойдемте, сестрицы, домой! — торопит Иван-царевич.

Только вернулись во дворец — как грянул гром, раздвоился тут потолок, и влетел к ним ясный сокол, ударился он об пол, сделался добрым молодцем и говорит:

— Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я ходил гостем, а теперь пришел сватом; хочу у тебя сестрицу Марью-царевну посватать.

— Коли люб ты сестрице, я ее не удерживаю — пусть идет с Богом!

Согласилась Марья-царевна. Сыграли свадьбу, и унес ее сокол в свое царство.Дни идут за днями, часы бегут за часами — целого года как не бывало. Вот пошел как-то
Иван-царевич с двумя сестрами во зеленый сад погулять. Опять находит туча с вихрем, с молнией.

— Пойдемте, сестрицы, скорее домой! — говорит царевич. Только пришли они во дворец — как ударил гром, распалась крыша, раздвоился потолок, и влетел орел, ударился он об пол и сделался добрым мо-лодцем.

— Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я гостем ходил, а теперь сватом пришел.

И посватал Ольгу-царевну. Отвечает Иван-царевич:

— Если ты люб Ольге-царевне, то пусть за тебя идет; я у нее воли не отнимаю.
Ольга-царевна согласилась и вышла за орла замуж. Унес орел ее в свое царство.
Прошел еще один год; говорит Иван-царевич своей младшей сестрице:

— Пойдем во зеленом саду погуляем!

Только пришли в сад, опять черная туча с вихрем, с молнией небо закрыла.

— Вернемся, сестрица, домой!

Вернулись домой, не успели сесть — как ударил гром, раздвоился потолок, и влетел ворон; ударился он об пол и сделался добрым молодцем: как прежние ни были хороши собой, а этот лучше.

— Ну, Иван-царевич, прежде я гостем ходил, а теперь сватом пришел; отдай за меня Анну-царевну.

— Я сестрицу неволить не стану: коли ты полюбился ей, пусть идет за тебя.

Вышла за ворона Анна-царевна, и унес он ее в свое государство.Так остался Иван-царевич один, без сестер. Целый год прошел, и сделалось ему скучно, решил он найти своих сестриц.

Отправился он в дорогу, шел, шел и видит — лежит в поле рать побитая. Закричал тут громко Иван-царевич:
— Коли есть тут живой кто — отзовись! Кто побил это войско великое?

Отозвался один человек:

—Все это войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна.

Пошел Иван-царевич дальше, увидел шатры белые. Вышла к нему навстречу Марья Моревна, прекрасная королевна:

— Здравствуй, царевич, куда тебя Бог несет — по воле аль по неволе?

— Добрые молодцы по неволе не ездят! — отвечает ей Иван-царевич.

— Ну, коли так, погости у меня в шатрах.

Обрадовался Иван-царевич, две ночи в шатрах ночевал, полюбился Марье Моревне и женился на ней. Взяла его Марья Моревна, прекрасная королевна в свое государство. Жили они сколько-то времени спокойно, да вздумалось королевне на войну собираться. Вот оставляет она на Ивана-царевича все хозяйство и приказывает:

— Везде ходи, за всем присматривай; только в этот чулан не заглядывай!

Удивился Иван-царевич, и как только Марья Моревна уехала, тотчас бросился в чулан, отворил дверь, глянул — а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати цепях прикованный.

— Сжалься надо мной, — просит Кощей у Ивана-царевича, — дай мне напиться! Десять лет я здесь мучаюсь, не ел, не пил — совсем в горле пересохло!
Подал ему царевич целое ведро воды, он выпил и еще запросил:

— Мне одного ведра мало; дай еще!

Подал царевич и другое ведро. Кощей выпил и попросил третье, а как выпил третье ведро — вернулась к нему прежняя сила, тряхнул он цепями и сразу все двенадцать порвал.
— Спасибо, Иван-царевич! — рассмеялся Кощей Бессмертный. — Теперь тебе никогда не видать Марьи Моревны! — Ураганным вих-
рем вылетел он в окно, нагнал на дороге Марью Моревну, прекрасную королевну, подхватил ее и унес к себе.Горько-горько заплакал Иван-царевич, а потом снарядился в путь-дорогу:

— Что ни будет, а разыщу я Марью Моревну!

Идет день, идет другой, на рассвете третьего видит чудесный дворец, у дворца дуб стоит, на дубу ясный сокол сидит. Слетел сокол с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:

— Ах, шурин мой любезный! Как тебя Господь милует?
Выбежала тут и Марья-царевна, обрадовалась Ивану-царевичу, стала про его здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Погостил у них царевич три дня и говорит:

— Не могу я дольше у вас гостить. Иду искать жену мою, Марью Моревну, прекрасную королевну.

— Трудно тебе будет сыскать ее, — говорит сокол. — Оставь нам на всякий случай свою серебряную ложку: будем на нее смотреть, про тебя вспоминать.
Иван-царевич оставил у сокола свою серебряную ложку и пошел дальше.

Шел он день, шел другой, на рассвете третьего видит дворец еще лучше первого, возле дворца дуб стоит, на дубу орел сидит. Слетел орел с дерева, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:

— Вставай, Ольга-царевна! Милый наш братец идет.

Ольга-царевна тотчас прибежала навстречу, стала его целовать-обнимать, про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Иван-царевич погостил у них три денька и говорит:

— Дольше гостить мне некогда; я иду искать жену мою, Марью Моревну, прекрасную королевну.
Говорит ему орел:

— Трудно тебе будет сыскать ее; оставь у нас свою серебряную вилку, будем на нее смотреть, тебя вспоминать.
Оставил Иван-царевич серебряную вилку и пошел дальше.

День шел, другой шел, на рассвете третьего видит дворец лучше первых двух, возле дворца дуб стоит, на дубу ворон сидит. Слетел ворон с дуба, ударился оземь, обернулся добрым молодцем и закричал:

— Анна-царевна! Поскорей выходи, наш братец идет.

Выбежала Анна-царевна, обрадовалась брату, стала целовать-обнимать, про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Погостил у них Иван-царевич три денька и говорит:

— Прощайте! Пойду жену искать — Марью Моревну, прекрасную королевну.
Покачал головой ворон:

— Нелегко сыскать ее; оставь-ка у нас свою серебряную табакерку: будем на нее смотреть, тебя вспоминать.
Царевич отдал ему серебряную табакерку, попрощался и пошел дальше. День шел, другой шел, а на третий добрался до Марьи Моревны. Увидала она своего милого, бросилась к нему на шею, залилась слезами и промолвила:
— Ах, Иван-царевич! Зачем ты меня не послушался — выпустил из чулана Кощея Бессмертного?

— Прости, Марья Моревна! Не поминай старого, лучше скорее поедем, пока не видать Кощея Бессмертного!

Собрались они и поехали. А Кощей с охоты вечером домой ворочается, под ним добрый конь спотыкается.

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?

Отвечает конь:

— Иван-царевич приходил, Марью Моревну увез.

— А можно ли их догнать?

— Можно пшеницы насеять, дождаться, пока она вырастет, сжать ее, обмолотить, в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть, да тогда вдогонку ехать — и то поспеем!
Догнал Кощей Бессмертный Ивана-царевича и говорит:
— Первый раз тебя прощаю за то, что водой меня напоил; и в другой раз прощу, а в третий берегись — на куски изрублю!
Отнял у него Марью Моревну и увез, а Иван-царевич сел на камень и заплакал.

Поплакал-поплакал и опять воротился за Марьей Моревной — пока Кощея Бессмертного дома не было.
— Поедем, Марья Моревна!

— Ах, Иван-царевич! Он нас догонит.

— Пускай догонит; мы хоть часок-другой будем вместе.

Собрались и уехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается.
— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую беду?

— Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой забрал.

— А можно ли догнать их?

— Можно ячменю насеять, подождать, пока он вырастет, сжать-смолотить, пива наварить, допьяна напиться, до отвала выспаться да тогда вдогонку ехать — и то поспеем!

Поскакал Кощей, догнал Ивана-царевича:

— Ведь я ж говорил, что не видать тебе Марьи Моревны!
Отнял ее и увез к себе.

Остался Иван-царевич опять один, попла-кал-поплакал и опять воротился за Марьей Моревной — на ту пору Кощея дома не было.
— Поедем со мной, Марья Моревна!

— Ах, Иван-царевич! Ведь он все одно догонит, тебя в куски изрубит.

— Пускай изрубит! Я без тебя жить не могу.

Собрались и поехали.

Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается.

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Аль чуешь какую беду?

— Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой забрал.

Разозлился Кощей, догнал Ивана-царевича, изрубил его в куски, сложил в смоляную бочку, эту бочку скрепил железными обручами
и бросил в синее море, а Марью Моревну к себе увез.

В то самое время у зятьев Ивана-царевича серебро почернело.
— Ах, — говорят они, — видно, беда при-ключилася!

Орел бросился к синему морю, вытащил бочку на берег, сокол полетел за живой водой, а ворон за мертвой. Слетелись они в одно место, разбили бочку, вынули куски Ивана-царевича, перемыли и сложили, как надобно. Ворон брызнул мертвой водой — тело срослось, сокол брызнул живой водой — Иван-царевич ожил, встал и говорит:

— Ах, как я долго спал!

— Если б не мы, никогда бы ты не проснулся! — отвечали зятья. — Пойдем теперь к нам.

— Нет, братцы! Я пойду к своей Марье Моревне.

Приходит он к ней и просит:

— Разузнай у Кощея Бессмертного, где он достал себе такого доброго коня.

Вот Марья Моревна улучила добрую минуту и стал Кощея выспрашивать. Кощей сказал:

— За тридевять земель, в тридесятом царстве, за огненной рекой живет Баба-яга. Есть у нее такая кобылица, на которой она каждый день вокруг света облетает. Много у нее и других славных кобылиц. Три дня я у нее пастухом был, ни одной кобылицы не упустил, и дала мне Баба-яга одного жеребеночка.
— Как же ты через огненную реку переправился?

— Платок у меня есть волшебный: махну им в правую сторону три раза, сделается вы-сокий-высокий мост, и огонь его не достанет!

Марья Моревна пересказала все Ивану-ца-ревичу и платок Кощея ему отдала. Иван-царевич отправился в дорогу, перебрался через огненную реку и пошел к Бабе-яге. Долго шел он не пивши, не евши. Попалась ему навстречу заморская птица с малыми детками. Иван-царевич и говорит:

— Съем-ка я одного цыпленочка.

— Не ешь, Иван-царевич! — взмолилась заморская птица. — Я тебе пригожусь.

Пошел он дальше, видит в лесу улей пчел.

— Возьму-ка я, — говорит, — немного медку.
Пчелиная матка отзывается:

— Не тронь моего меду, Иван-царевич! Когда-нибудь я тебе пригожусь. ,
Пошел он дальше, тут ему навстречу львица с львенком.

— Съем я хоть этого львенка, так есть хочется!

— Не тронь, Иван-царевич, моего львенка, — просит львица. — Я тебе пригожусь.
— Ладно, будь по-твоему!

Побрел он голодный дальше, видит — дом Бабы-яги, кругом дома двенадцать шестов, на одиннадцати шестах по человечьей голове, только один незанятый.
— Здравствуй, бабушка!

— Здравствуй, Иван-царевич! Почто пришел — по своей воле аль по нужде?

— Пришел заслужить у тебя богатырского коня.

— Изволь, царевич! У меня ведь не год служить, а всего-то три дня; если упасешь моих кобылиц — дам тебе богатырского коня, а если нет, то не гневайся — торчать твоей голове на последнем шесте.

Согласился Иван-царевич. Баба-яга его на-кормила-напоила и велела за дело приниматься. Только выгнал он кобылиц в поле, те, задрав хвосты, все врозь по лугам разбежались, не успел царевич и глазом моргнуть, как они совсем пропали. Сел он на камень, заплакал-запечалился, а потом заснул.
Солнышко уж на закате, прилетела заморская птица и будит его:

— Вставай, Иван-царевич! Кобылицы теперь дома.

Царевич встал, воротился к Бабе-яге, а она кричит на своих кобылиц:

— Зачем вы домой воротились?

— Как же нам было не воротиться? Налетели птицы со всего света, чуть нам глаза не выклевали.

— Ну, вы завтра по лугам не бегайте, а рассыпьтесь по дремучим лесам.

Переспал ночь Иван-царевич, а утром Баба-яга ему говорит:

— Смотри, царевич, если не упасешь кобылиц, если хоть одну потеряешь — быть твоей буйной головушке на шесте!
Погнал он кобылиц в поле, они тотчас задрали хвосты и разбежались по дремучим лесам. Опять сел царевич на камень, плакал, плакал да уснул. Солнышко село за лес, прибежала львица:

— Вставай, Иван-царевич! Кобылицы все собраны.

Иван-царевич воротился к Бабе-яге, а та пуще прежнего шумит и кричит на своих кобылиц:
— Зачем домой воротились?

— Как же нам было не воротиться? Набежали лютые звери со всего света, чуть нас не разорвали.

— Ну, вы завтра забегите в синее море.

Опять переспал ночь Иван-царевич, утром посылает его Баба-яга кобылиц пасти:

— Если не упасешь — быть твоей буйной головушке на шесте.

Он погнал кобылиц в поле, они тотчас задрали хвосты и забежали в синее море — стоят в воде по шею. Иван-царевич сел на камень, заплакал и уснул. Солнышко за лес село, прилетела пчелка и говорит:

— Вставай, царевич! Кобылицы уже все собраны. Да как воротишься к Бабе-яге, на глаза ей не показывайся, пойди в конюшню и спрячься за яслями. Там есть паршивый жеребенок — в навозе валяется; ты укради его и в глухую полночь уходи.

Иван-царевич встал, пробрался в конюшню и улегся за яслями, слышит — Баба-яга кричит на своих кобылиц:
— Зачем воротились?

— Как же нам было не воротиться? Налетело пчел видимо-невидимо со всего света и давай нас со всех сторон жалить до крови!
Баба-яга заснула, а в самую полночь Иван-царевич оседлал паршивого жеребенка и поскакал к огненной реке. Доехал он до той реки, махнул три раза платком в правую сторону — и повис через реку высокий мост. Царёвич переехал по мосту и поторопился — махнул платком в левую сторону только два раза, вот и остался через реку тоненький-то-ненький мостик.

Поутру пробудилась Баба-яга — паршивого жеребенка не видать! Бросилась в погоню — во весь дух на железной ступе скачет, пестом погоняет, помелом след заметает. Прискакала к огненной реке, поехала по мосту, добралась до середины — мост и обломился, а Баба-яга бултых в реку! Тут ей и смерть пришла.

А Иван-царевич откормил жеребенка в зеленых лугах — вышел из него чудный конь. Приезжает царевич к Марье Моревне; она выбежала, бросилась к нему на шею:

— Как тебе удалось от смерти избавиться?

— Так и так, — говорит. — Поедем со мной.

— Боюсь, Иван-царевич! Если Кощей догонит, быть тебе опять изрубленному.

— Нет, не догонит! Теперь у меня славный богатырский конь, словно птица летит.
Сели они на коня и поехали.

Кощей Бессмертный домой ворочается, под ним конь спотыкается.

— Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую беду?

— Иван-царевич приезжал, Марью Морев-ну увез.

— А можно ли их догнать?

— Теперь не знаю, у Ивана-царевича конь богатырский лучше меня.

— Нет, не утерплю, — говорит Кощей Бессмертный, — поеду в погоню.

Долго ли, коротко ли погоня длилась, на-гнал-таки Кощей Ивана-царевича, соскочил наземь и хотел было сечь его острой саблей. Да конь Ивана-царевича ударил со всего размаху копытом Кощея Бессмертного и размозжил ему голову, а царевич доконал его палицей. Сложил царевич кучу дров, развел огонь и спалил Кощея Бессмертного на костре, а пепел его пустил по ветру.

Марья Моревна села на Кощеева коня, а Иван-царевич на своего, и поехали они в гости сперва к ворону, потом к орлу, а там и к соколу. Куда ни приедут, всюду встречают их с радостью:

— Ах, Иван-царевич, а уж мы и не чаяли с тобой свидеться. Ну да недаром ты хлопотал: такой красавицы, как Марья Моревна, во всем свете поискать — другой не найти!

Погостили они у всех, попировали и поехали в свое царство, а уж там стали жить-пожи-вать, добра наживать да медок попивать.

Website Pin Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Premium Responsive