все сказки мира

Сказка: отчего осина горькая

Сказка: отчего осина горькаяКаждое утро бобер Яшка приходил к березе и сидел возле нее до вечера. Ему очень хотелось, чтобы и о нем рассказала черепаха Кири-Бум сказку и чтобы выбил эту сказку Ду-Дук на березе на самом видном месте. Дни шли. Все меньше и меньше оставалось на березе места для сказок, а о Яшке черепаха пока и словом не обмолвилась.

Бобер сердился, но никому не говорил об обиде своей. Прятал остренький подбородок в бобровый воротник, ворчал себе под нос:
— Соседка называется. Я с ней на дню по два раза здороваюсь и все зря.
Однажды сказала черепаха:
— Сейчас я расскажу вам, отчего осина горькая, и на этом сегодня кончим. Устала я. Да и Ду-Дуку пора хоть немного жене помочь, гнездо почистить, птенцов покормить. Правильно я говорю, Ду-Дук?
— Правильно, — поддернул дятел красные шаровары. — Немножко помочь надо, а то будет сердиться жена.
И приготовился записывать.

А бобер услышал, что собирается Кири-Бум про осину рассказывать, и пошел прочь от березы: если сказка сегодня последняя, да не о нем, то зачем ее слушать?
Недовольный Яшка домой пришел. Сказал жене хмуро:
— Состряпай поесть чего-нибудь.
Но не успела она стол накрыть, а Яшка умыться, как прилетела Сорока и, заглядывая в окошко, поманила крылом:
— Выйди, Яшка.
Вышел бобер. Отогнула Сорока хвост влево, чечекнула:
— Ты чччего ушел так рано?
— А тебе что?

— Мне-то все равно, а вот черепаха о тебе сказку рассказывала.
— Врешь. Она об осине объявила, я слышал.
— Объявила про осину, а рассказывала про тебя. Ух и сказка получилась! Я ее один раз прослушала и три раза прочитала. На память заучила.
— Ой ли! А ну расскажи.
— Пожалуйста, — сказала Сорока и, усевшись на крылечке Яшкиной хатки, начала рассказывать:
«Еще когда бобер Яшка бобренком был, приметил он, что отец его, чуть заспорит с женой, к осине бежит. Встанет перед ней и вот говорит, вот говорит что-то.
Спросил он однажды:
— Зачем это ты, отец, к осине бегаешь?

— Горечь свою отношу ей. Жизнь доживаю я с твоей матерью, а еще ни разу не сказал ей грубого слова. Защемит иной раз сердце, такое сказать хочется, но побегу скорее и скажу это осине. Оттого и живем мы с твоей матерью в ладу, не ссоримся. А где лад, там, говорят, и клад, там, говорят, и счастье.

Отец это сказал, а Яшка запомнил. Вырос, сам бобром стал, семьей обзавелся. Обиделся как-то на жену, хотел было ее словом огненным ожечь, да отцовскую присказку вспомнил: где лад — там и клад. Закусил губы: лучше не вздорить. А слово горячее так и вертится да языке, так и просится, чтобы его сказали. И чувствует Яшка, если не скажет он его, если не освободится от него, покоя не будет.
Выскочил он из своей хатки и побежал к осине, к которой отец в свое время бегал. Все сказал ей, что жене сказать хотел. И сразу легче на душе стало, отмяк. Веселым домой вернулся. И жена его весело встретила. За стол усадила, осинку молоденькую положила перед ним.
— Ешь, Яша.

{PAGEBREAK}
Однажды опять поспорили они — в семье такое бывает. И опять захотелось бобру слово погорячее подобрать и опалить им сердце жены побольнее, но вспомнил присказку отцовскую: где лад — там и клад. Вспомнил и побежал к осине. Побранился на нее, облегчил душу.
И когда видят теперь у Бобровой запруды, что Яшка опять к осине бежит, говорят друг другу:
— Это он свой семейный клад бережет.
А глядя на Яшку, и другие бобры стали к осине бегать, всю траву вокруг нее попримяли.
— А что? — говорят. — Выскажешь ей обиду свою, и остынет сердце. А если еще и погрызешь ее немного, совсем легко делается.
— Ну! — воскликнула Сорока. — Разве не о тебе эта сказка?

И схватился Яшка за голову:
— Что я наделал! Столько ждал о себе сказку, а услышать, как рассказывала ее Кири-Бум, не пришлось.
— У, — вытаращила глаза Сорока, — эту сказку черепаха рассказывала так, что у нас у всех дух в горле перехватило.
— И-и, — закачался бобер из стороны в сторону, — как я глупо поступил, что ушел, как глупо.

-Ну, ты переживай тут, — сказала Сорока, — а я к Фильке полечу. Я к нему каждый вечер летаю, записанные сказки рассказываю. Сам он слушать не может, болеет.
— Погоди, — попытался остановить ее бобер. — Расскажи еще раз о том, как я к осине бегаю, свой семейный клад берегу, а я жену кликну, вместе послушаем
— Не могу, — сказала Сорока. — Филька ждет. Да и муж не любит, когда я поздно домой возвращаюсь. Да и зачем я буду тебе одно и то же два раза рассказывать. Сказка о тебе на березе записана, можешь сбегать в любое время и прочесть. Спи спокойно.

Но спокойного сна в эту ночь у бобра не было. Повалялся он в постели. Поднялся. В рощу пошел. Встал у березы и прочитал о себе сказку от начала до конца. Верно рассказывала Сорока, ничего не спутала и ничего не забыла.
Прочитал еще раз. Прослезился: счастье-то какое. Теперь и через год и через пять лет будут знать, что жил Яшка в ладу со своей женой. И будут говорить все:
— Живите так, как жил бобер Яшка: не ссорьтесь с женами.

Яшка еще раз прочитал сказку о себе и, смахивая слезы с ресниц, побежал к Машуте, у которой последние дни ночевала черепаха. Постучал в окошко. И когда поднялась с подушки большая голова Машуты, сказал:
— Я это — Яшка. Пусть Кири-Бум выйдет.
И когда вышла черепаха, попросил ее:
— Расскажи еще раз сказку обо мне, я послушаю.

Кири-Бум видела, что это очень важно для бобра — услышать о себе сказку именно сейчас. Присела на крылечко Машутиной берлоги, слово в слово рассказала то, что так старательно выбил дятел на березе. Яшка слушал, и по щекам его катились слезы: Яшка был счастлив.

На следующее утро он пришел раньше всех к березе я ушел последним. Так было и в последующие дни: первым приходил к березе Яшка и сидел до конца. Вдруг еще о нем черепаха Кири-Бум сказку расскажет, а он не услышит. Второй раз идти к ней стыдно будет. Старенькая уже Кири-Бум. Устает от сказок, охрипла даже.

 

Website Pin Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Premium Responsive