все сказки мира

Сказка: Афоня

Сказка: АфоняЖизнь свою медведь Спиридон прожил бок о бок с медведем Лаврентием. Крепкая у них дружба сложилась. Соберутся, бывало, у медведя Спиридона гости, зовет он медведя Лаврентия:

— Идем, Лаврентий, без тебя вроде и за столом пусто.

А соберутся гости у медведя Лаврентия, он зовет Спиридона. Горой друг за дружку стояли и помощь всем в роще оказывали. Надо медведице Авдотье берлогу к зиме отремонтировать — идут. Надо Ванин колодец почистить — чистят.
Жизнь так прожили, а минувшей осенью ушел Лаврентий к сыну в Осинники, и осиротел без друга медведь Спиридон. Всю зиму тосковал о нем и весной из берлоги прежде времени вылез. Ходил по роще, печатал следы до ноздреватому снегу, говорил:
— Спит еще, поди, Лаврентий, а то бы давно навестил меня или весточку прислал.

Посидит у своей берлоги, идет к берлоге медведя Лаврентия. Поглядит в окошко — пусто. Вздохнет:
— Нежилым пахнет.
И глядит на просеку: не идет ли Лаврентий. Он, медведь Спиридон, сам бы давно сходил к нему, да не знает, где теперь живет Лаврентий. Тоскует о нем. И чтобы как-то развеяться немного, душу излить, увел после сказок черепаху Кири-Бум к себе ночевать. Лежал, глядел в потолок, говорил:
— Да, не удался у Лаврентия сынок, не в отца пошел Афоня, хитрости вобрал в себя лишку. Помнишь, как он вздумал мост через речку строить и насмешил всех?
— Как не помнить? — отзывалась со своей постели черепаха. — Я еще тогда об этом сказку рассказывала.

— Да, да, верно. И я от души смеялся тогда. Расскажи теперь, я еще посмеюсь.
Видела Кири-Бум: не для того, чтобы посмеяться, просит медведь рассказать сказку. Одиноко ему без друга, поговорить о нем хочется. И не могла она отказать Спиридону, не могла не уважить просьбу его.
— Хорошо, — говорит, — слушай.
И повела рассказ о хитреце Афоне. Слушал ее медведь Спиридон, а в памяти вставал яркий летний день.
Полдень был. Они сидели в тени у берлоги медведя Лаврентия, пили чай, когда прибежал из чащи Афоня, сын медведя Лаврентия, и сказал:
— Хочу я, отец, переход через нашу речку сделать, а то разве это хорошо? Как идти на ту сторону, так все вброд и вброд. Надоело.

{PAGEBREAK}
— Переход — это замечательно! Молодец ты, Афоня, — похвалил Лаврентий сына. — Только как же ты его сделаешь?
— Просто, — отвечает Афоня, — свалю, где речка поуже, сосну. Протянется она через речку и станет мостом.
— Ладно придумал, — похвалил Афоню еще раз медведь Лаврентий и бросил чай пить, пошел объявить всем, чтобы собирались утром к речке смотреть, как Афоня его будет мост делать.
Собрались все на другой день у речки, стоят, семечки грызут, Афоню поджидают. Похаживает Лаврентий перед всеми, хвалит сына:
— Вот он у меня какой, Афоня-то, старательный: переход через речку решил сделать.
Ждут все. Уж и обед миновал, и вечер подступил, а Афони все нет и нет. Спрашивать начали у медведя Лаврентия:
— Где же сынок твой?

И тогда, чтобы выручить друга, сказал медведь Спиридон:
— А зачем нам его дожидаться? Что мы без него не осилим пару сосен через речку свалить? Переход всем нужен, вот и давайте сообща соорудим его.
Сгрудились все возле медведя Спиридона, уперлись в сосну, надавили с шутками да смехом и положили ее через речку. И еще одну положили так же. Только валить закончили, смотрят — Афоня из чащи идет, кукурузный початок ест и озорно хворостиной поигрывает.
— Поздравь меня, отец: на самую высокую сосну залез только что.

— Я вот тебя поздравлю сейчас хворостиной, — напустился на него Лаврентий. — Ты где пропадал?
— Ходил смотреть, какая в этом году кукуруза на колхозных полях уродилась, потом на сосну лазил.
— Как же ты мог по полям ходить и по деревьям лазать когда мы тебя все здесь ждем.
— Зачем?
— Как зачем? Сам нахвастал и ходишь праздничаешь? Я со стыда едва сквозь землю не провалился. Ты что вчера говорил? «Хочу, отец, мост через нашу речку построить». А кроме хотения у тебя, оказывается, и не было ничего. Хвастун несчастный. Я с тобой еще дома поговорю.

— Зря бранишься, отец, — сказал на это Афоня. — Ты же сам всегда учил меня: захотеть — полдела сделать. Я половину сделал — захотел мост через речку построить, а остальное пусть другие доделывают, не все же мне одному.
Как сказал он это, так и покатились все со смеху. Вместе со всеми и медведь Спиридон смеялся, приговаривая:
— Ну, уморил ты нас, Афоня. Значит, сделал полдела — захотел мост построить. Охо-хо!

— Посмеялись все тогда от души над Афоней. И когда я сказку о нем рассказывала, опять все смеялись, — закончила черепаха Кири-Бум рассказ свой.
А медведь Спиридон сказал, глядя в потолок:
— Это я помню. Я еще тогда предупреждал Лаврентия: «Гляди, говорю, как бы не сбился сынок твой с пути. Видал? Нам с тобой стыдно, а ему хоть бы хны».
И закончил с грустью:
— Озорник был и хитрец. Так и смотрел, как бы кого надуть, как бы возле кого поживиться. Он и в Осинники-то жить ушел, чтобы от нас с Лаврентием подальше быть, чтобы мы не мешали озорничать ему. Хорошего медведя сын, а посмотри каким вырос.

Полежал, покряхтел, опять заговорил:
— Помнишь, пес Вертихвост ко мне в гости шел, а Афоня остановил его и говорит: «Не ходи к Спиридону просекой, иди вон той тропкой». А на тропке той охотники яму для волка вырыли и прикрыли кленовыми ветками. Три дня Вертихвост просидел в ней голодный. — Над таким милым псом и такую злую шутку отшутил. И как отказывался, помнишь?
— Как не помнить? Еще Лаврентий все утро тогда Вертихвоста медом у себя в берлоге кормил, чтобы он не серчал на Афоню.

— Да, медом он угощать любил. Я сам у него сколько раз чай пил с медом. Да и тебе, наверное, приходилось?
— Было дело, — сказала черепаха и подтянула к уху одеяло. — Давай спать, Спиридон, поздно уж, устала я, а мне завтра у березы опять сказки рассказывать.
— Да, да, давай спать, — закутался плотнее в одеяло и медведь Спиридон, но уснуть до утра так и не смог, все лежал, глядел в темный потолок и думал: «Что же ты забыл обо мне, Лаврентий, я ведь совсем, совсем один…»

Website Pin Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Premium Responsive