все сказки мира

Глава 2 — 4+3. Гибель старой колонии — Великое путешествие кроликов

Глава 2 - 4+3. Гибель старой колонии - Великое путешествие кроликовРичард Адамс
Великое путешествие кроликов

4+3. Гибель старой колонии

На траве у муравейника расположились Остролист и Колокольчик. Остролист обнюхивал лиловую орхидею. Когда его нос коснулся ствола, сиреневый цветок покачнулся.
— Не пугай ее, капитан, а то она улетит! — в шутку сказал Колокольчик. — Не божья ли это коровка? Смотри, сколько пятнышек у нее на листьях!
— Ох, перестань, Колокольчик! — добродушно сказал Остролист. — В этой местности я не знаю половины растений! Эту-то траву есть нельзя, зато здесь много бедренца, а он кроликам всегда полезен.
Тут муха уселась на его раненое ухо, он сморщился и тряхнул головой.
Орех и Лохмач обрадовались, увидев капитана в таком хорошем состоянии, и решили отвести Остролиста в Соты. Тот сразу же заинтересовался:
— Много ли у вас кроликов?
— Хрейра, — отвечал Лохмач.
— Неужели все кролики, ушедшие вместе с Орехом, выжили?
— Все они здесь.
— Раненые есть?
— О, многие из нас были более или менее серьезно ранены! — сказал Орех.
— У нас не было ни одной скучной минутки! — добавил Лохмач.
— А это кто сюда бежит? Его не было в нашей колонии.
Из букового леса к ним скакал Земляника. Приблизившись, он стал проделывать странные танцевальные па головой и лапами. Никто ему не ответил, и Земляника, несколько сконфуженный, остановился. Чтоб не дать Лохмачу наброситься на себя с руганью, он поспешно заговорил.
— Милорд Орех, — церемонно начал он — при этом Остролист удивленно дернулся, но ничего не сказал. — Все кролики выразили желание остаться на ночь в новой большой норе и надеются, что капитан Остролист расскажет нам все, что с ним произошло.
— Я готов рассказывать, — сказал Остролист. — Только предупреждаю, у вас сердца обольются кровью!

У Остролиста был такой мрачный вид, что все замолчали. В молчании они поднялись на вершину и спустились в главную залу новой колонии.
Тут из восточного хода в Соты влез Вероника.
— Орех, — сказал он, — там этот, или эта, как ее, ну, твоя гостья мышь хочет с тобой поговорить.
Мышь сидела у самого выхода.
— Ты идешь домой? — спросил ее Орех.
— Идти сейчас, не ждать сов, — сказала мышь. — Но я хотела сказать: ты помогай мыши, а когда-нибудь мышь помогай тебе. Ты говори — она прийти! — С этими словами она убежала.
— Фрис в пруду! — воскликнул Лохмач. — Того и гляди, явятся все ее сородичи. То-то наша нора будет кишеть ими!
Остролист неторопливо начал свой рассказ:
— В ту ночь, когда вы ушли из колонии, мы прошли по вашему следу до самого ручья. Треарах сказал, что нет смысла рисковать и преследовать вас. «Ушли так ушли!» — заключил он. Я немедленно прекратил поиски. Все уже знали, что Пятый предсказал какое-то несчастье, и тут пошли всевозможные слухи. Кое-кто говорил, что эти предсказания — ерунда, но многие считали, что на колонию нападут люди с хорьками и ружьями.
«Я знавал кроликов, которым казалось, что они обладают даром ясновидения, — сказал Треарах. — Их словам не стоит придавать особого значения. Однако встречаются кролики, в действительности имеющие очень острое чутье. Такой кролик может, к примеру, предсказать наводнение или нападение хорьков. Что же произойдет, если учесть такие предсказания? Произойдет миграция колонии! Это дело трудное, и здесь не обойдется без жертв. Ушедшие сразу превратятся в толпу хлессилей, блуждающих по открытой местности вместе со своими крольчихами и крольчатами. На таких хлессилей ордами нападают элили. Итак, все ясно: лекарство еще хуже, чем сама болезнь! Всегда лучше отсидеться в норах!»
Утром была моя очередь идти за салатом, и по какой-то причине я решил идти в одиночку.
— Обычно в поход за салатом идут трое, — заметил Лохмач.
— Знаю, но я хотел взглянуть, не готова ли ранняя морковь, и решил, что в незнакомой части огорода безопаснее охотиться одному. Около ни-Фриса я пошел домой через лес и вдруг увидел, что на дороге стоит хрудудиль. Из него вылезло множество людей и один мальчик с ружьем. Они вынули из хрудудиля какие-то непонятные длинные вещи, которые мне трудно описать, только я понял, что они очень тяжелые, потому что каждую несли два человека. Люди притащили эти вещи на поле. Я решил понаблюдать за ними со стороны, с тем чтобы, поняв их замыслы, предупредить об этом Треараха. Люди между тем снова начали разговаривать и зажгли свои палочки. Люди никогда не торопятся! Затем один человек взял лопату и стал заваливать ходы в колонию. Это меня удивило. Ведь для охоты с хорьками надо выгнать кроликов из нор, а не зарывать ходы! Затем один из людей достал какую-то тонкую изогнутую вещь, очень похожую на плети куманики, — продолжал Остролист. — Взяв такую длинную плеть, каждый из пришедших надел ее на те машины, которые они поднесли к нашим норам. Послышалось шипение, и… это трудно объяснить, но воздух вдруг стал очень скверным.
На меня повеяло запахом из этих плетей, и я внезапно перестал видеть и почувствовал, что падаю. Я прыгнул и побежал, но вдруг заметил, что бегу навстречу людям! Тут я вовремя опомнился, но в голове у меня все помутилось. Я упал на землю и застыл.
Люди засунули плети в открытые норы. А затем я вдруг увидел Скабиозу. Вы, наверное, помните Скабиозу? Он вылез из норы. По нему было видно, что он нанюхался плохого воздуха. Бедняга не понимал, что делает. Когда люди его заметили, один из них показал на Скабиозу, и его застрелили из ружья. Надеюсь, что бедняга не очень страдал!
К этому времени отравленный воздух проник в наши туннели и норы. Могу себе представить, что там творилось!
— Никто не в состоянии этого себе представить! — воскликнул Колокольчик. Дальше стал рассказывать уже он:
— Суматоха поднялась еще до того, как я понюхал эту штуку. Первыми ее учуяли молодые крольчихи и стали рваться наружу. Все ходы и туннели были забиты кроликами. Они царапались и давили друг друга. Кое-кто повернул назад, но снизу из нор напирали отставшие. Вскоре у входов появились горы трупов.
Не знаю, как я спасся: у меня был один шанс из тысячи. Я находился недалеко от входа, где топтались люди. Они о чем-то долго говорили возле своей плети, и мне показалось, что она у них плохо работала. Как только я учуял этот запах, я стал искать выход. Вы, наверное, помните наш Плоский Ход? В последнее время им мало пользовались, так как он не выходит ни в одно интересное место. Наверное, сам Фрис вел меня!
Я нашел Плоский Ход и тихонько пополз по нему. Из нор доносился чудовищный шум. Я слышал вопли о помощи и писк крольчат, зовущих матерей. Офицеры пытались раздавать приказы, но никто не слушал. Проклятия и стоны мешались с шумом отчаянной борьбы.
Внезапно я увидел рядом с собой еще одного кролика. Это был Курослеп. Сразу было видно, что ему очень плохо. Он плевался и тяжело дышал, но сказал, что, если я ему помогу, он покажет мне, где выход. Он часто забывал дорогу, так что мне приходилось толкать его, и один раз я его даже укусил.
Наконец я почуял свежий воздух, и вскоре мы увидели, что выходим в лес.
Дальше рассказ снова продолжал Остролист:
— Почти всех кроликов, выбежавших на поле, застрелили. Наконец люди закончили свое страшное дело. Они вынули плети из нор и повесили трупы на палку. — Тут Остролист потерся носом о голову Ореха.
— Не рассказывай об этом! — тихо сказал Орех.
— Вскоре огромный хрудудиль, не тот, на котором приехали люди, а другой, выехал на наше поле. Этот очень шумел и был желт, как полевая горчица. Своими огромными лапами он держал перед собой большую сверкающую вещь, для описания которой мне не хватает слов! Сам он был широкий, страшный, как Инле, и очень блестел. А эта вещь — не знаю, как вам это передать, — она разорвала наше поле на части! Поля попросту не стало! Хрудудиль толкал перед собой землю, корни, кусты и то, что было под землей.
Я все-таки собрал трех спасшихся кроликов — Колокольчика, Курослепа и юного Жабрея. Жабрей служил в Аусле, и я спросил его о Треарахе, но Жабрей не мог сказать мне ни одного разумного слова. Надеюсь все же, что Треараха постигла легкая смерть.
Курослеп вскоре совсем обезумел и болтал ерунду, да и мы с Колокольчиком были не в лучшем состоянии. Почему-то мне все время вспоминался Лохмач. Я помнил, как я шел арестовывать его, и теперь мне хотелось сказать ему, что я был не прав.
Вчетвером мы пошли вниз по реке. В эту же ночь в лесу умер Жабрей.

В конце концов мы дошли до реки. Вскоре мы нашли место вашей переправы. В песке под откосом было много кроличьих следов. Они прерывались, а это значило, что вы переплыли реку. Я тоже переплыл реку, за мной последовали другие, и я снова отыскал ваши следы.
Потом нам повезло. Во всяком случае, мы так думали сначала. Ночью мы встретили хлессиля, старого жилистого кролика с царапинами и шрамами на носу. Он сказал, что невдалеке находится кроличья колония, и показал нам туда дорогу.
Мы дошли до поля, но так устали, что заснули в первой попавшейся канаве. Я не в силах был заставить моих кроликов подежурить, и сам вскоре заснул. Когда я проснулся, было близко к ни-Фрису.
Все было тихо, пахло только кроликами, и все же я почувствовал что-то неладное. Я разбудил Колокольчика и собирался разбудить Курослепа, который громко бредил, как вдруг нас окружила толпа кроликов. Это были все толстые огромные парни, и они как-то странно пахли.
— Мы знаем, как они пахли, — заметил Лохмач.
— Один из этих кроликов сказал: «Я — Львиная Пасть. А кто вы и что вам здесь надо?» Я сказал им, что мы разыскиваем кроликов нашей колонии — Ореха, Пятого и Лохмача. Как только я вымолвил эти слова, он повернулся к своим и закричал: «Вот они! Держите их! Рвите их на части!» Тут все бросились на нас. Один из них порвал мне ухо, прежде чем Колокольчик сумел его оттащить. Мы схватились со всей их толпой. От удивления и неожиданности я вначале немногого стоил. Однако мне показалось странным, что такие великаны совсем не умеют драться и не знают простейших приемов боя. Колокольчик сбил с ног двоих, каждый из которых был вдвое выше его ростом. В конце концов нам пришлось бежать, потому что их было слишком много. Когда мы были уже далеко, то вспомнили, что оставили позади спящего Курослепа. И вот после того, что мы перенесли, бедный Курослеп погиб от лап кроликов!
— По-моему, это — неслыханный позор! — тут же вставил Земляника.
— Мы мчались по полям вдоль узкого ручья, и часть этих кроликов неслась за нами, — продолжал Остролист. — Тут я подумал: «Убью хоть одного из них!» Мне было стыдно, что мы удрали, спасая свои шкуры, и оставили больного Курослепа. Я увидел, что Львиная Пасть бежит впереди. Я дал ему себя догнать, а затем повернулся и сбил его с ног. Я хотел растерзать его, как вдруг он пропищал: «Не убивай меня! Я скажу, куда ушли ваши друзья». — «Скорее говори», — сказал я, уставив когти задних лап ему в живот. «Они пошли на холмы, — пробормотал он, задыхаясь. — На высокие холмы! Ваши кролики ушли вчера утром!» Поняв, что он больше ничего не знает, я только поцарапал его и отпустил. Больше мне почти нечего сказать, — продолжал Остролист. — Очень болело ухо, и я винил себя в гибели Курослепа. У меня оставалась лишь одна мысль: найти Лохмача и сказать ему, что он был прав, когда бежал из нашей колонии.
Наконец на следующий день мы пришли к холмам. Мы уже ничего не опасались и шли по открытому месту в совиное время. Близилась ночь, а кругом не было ни леса, ни укрытия. Тут все у меня в глазах стало двоиться. Ясно, как эту траву, я увидел Скабиозу и услышал его вопль, я различил Треараха и Жабрея. Я звал Лохмача, но не надеялся его увидеть. Я помню, как отошел от плетня на поле в надежде, что придут элили, чтобы меня прикончить, но когда я пришел в себя, то увидел, что передо мною стоит Орех.
Помолчав, он добавил:
— Теперь вы понимаете, как мы с Колокольчиком счастливы, что оказались вновь среди друзей. Дорогой Лохмач, знай, что в ту ночь не я хотел арестовать тебя, а совсем другой кролик, и это было давным-давно.
С того момента как Остролист в полубреду добрался к подножию Уотершипского холма, едва ли прошел один день, но он уже почти совсем исцелился. Более же легкомысленный Колокольчик, несмотря на тяжелое потрясение, и вообще чувствовал себя прекрасно. Орех и его товарищи пережили огромное горе и глубокий ужас. Во время рассказа Остролиста Горшочек плакал и дрожал, узнав о смерти Скабиозы, а Желудь и Вероника чуть не задохнулись от конвульсий, когда Колокольчик рассказал им о том, как отравляющий газ сеял смерть под землей. Чувства их ни в коей мере не были притворными или лживыми.
Кролики задыхались вместе с несчастными в отравленных норах, они горели яростью, слушая о судьбе Курослепа, погибшего в канаве, — такова была их тризна по умершим! Но когда рассказ подошел к концу, аппетит взял свое.
Было бы прекрасно, если бы погибшие могли вернуться! А пока нужно было щипать траву, грызть зерно, рыть норы и спать!
Когда Остролист окончил свой рассказ, Орех стал обнюхивать его ухо. Воспаленное и нагноившееся, оно висело рваными лохмотьями.
— Колокольчик неплохо поддерживал твой дух! — сказал Орех Остролисту. — Но жаль, что он не почистил тебе рану.
Орех принялся вместе с Серебристым обрабатывать больное ухо. Кровь на нем запеклась, так что работа эта требовала большого терпения. Когда Орех вылизал длинные рваные раны, они снова стали кровоточить. Хотя Остролист старался не дергаться, он рычал от боли и топотал лапами, так что Серебристый ломал себе голову, чем бы отвлечь его внимание.
— Орех, — наконец сказал он. — Ты говорил, что у тебя появилась какая-то мысль насчет этой мыши? Что ты задумал?
— Все очень просто, — отвечал Орех. — Мы живем в незнакомом месте, и нам нужны друзья. Ясно, что от элилей добра не дождешься, но есть и другие создания, не элили: птицы, мыши и йоны — ежи. Их враги — это и наши враги. Надо сделать все возможное, чтобы с ними подружиться.
— Чем они могут нам помочь? — сказал Серебристый, вытирая нос, запачканный кровью Остролиста. — Они не могут рыть, они не могут нам добывать пищу, они не могут за нас сражаться. Они будут дружелюбно к нам относиться, но этим дело и кончится. Я слышал, как эта мышь пищала: «Ты говори — она прийти». Держу пари, все они явятся! Надеюсь, ты не собираешься набить наш дом мышами и рогатыми жуками?
— Для начала мыши могут нам все рассказать об этом месте.
— Они расскажут то, что знают мыши! Кроликам нужно совсем иное!
— Всего полезнее для нас была бы птица! — задумчиво сказал Орех. — Мы летать не умеем, а птицы летают на далекие расстояния. Если кто-нибудь из вас встретит какую-нибудь птицу не из породы элилей и она попросит помощи, ради всего святого, помогите ей! Упустить такой случай — все равно что оставить морковь гнить на поле!
— Идея прекрасная, но таких случаев — единицы! — в раздумье заметил Смородина.
— Я готов помочь! — весело сказал Серебристый. — Дело стоящее! Может быть, мне удастся увидеть, как Лохмач нянчится с полевками!

Когда кролики вылезли на сильфлей и приблизились к буковой роще, навстречу им показались чем-то весьма довольные Вероника и Хокбит.
— Ребята! Мы встретили еще одну мышь! Она откуда-то узнала про историю с пустельгой и была с нами весьма любезна. Мышь показала нам одно местечко в стороне от леса. «Вы любить хорошая трава? — спросила она нас. — Там очень хорошая». Мы отправились туда. Трава там отменная.
На широком выгоне росла в самом деле отличная трава вышиною около полуметра. Чувствуя приятное удовлетворение от того, что события подтвердили его правоту, Орех принялся жевать нежные кустики клевера. Некоторое время все тоже молча щипали клевер.
— Умный ты парень, Орех, — сказал, наконец наевшись, Остролист. — Вот и с мышью у тебя отлично получилось! Конечно, мы бы и сами в конце концов нашли этот участок, но не так быстро.
Орех был очень доволен.
— Теперь нам не надо спускаться к подножию холма каждый раз, как мы захотим поесть вкусной травы! Однако, Остролист, от тебя пахнет кровью, и это может плохо кончиться! Идемте в рощу, посидим около норы!

Website Pin Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Premium Responsive