все сказки мира

Глава 2 На Уотершипском холме — 4+2. Новая колония и встреча с Остролистом — Великое путешествие кроликов

Глава 2 На Уотершипском холме - 4+2. Новая колония и встреча с Остролистом - Великое путешествие кроликовРичард Адамс
Великое путешествие кроликов

Глава 2 На Уотершипском холме
4+2. Новая колония и встреча с Остролистом

К вечеру наши путники подошли к Уотершипскому холму. С вершины холма открывалась голубоватая даль, в туманной глубине которой блестели окна отдаленных коттеджей. Внизу лежали темно-зеленые леса и поля зреющей пшеницы. Здесь, под низкими ветвями бересклета, остановился на привал отряд Ореха.
До сих пор нашим путешественникам везло: все кролики, бежавшие из колонии Львиной Пасти, оставались целы и невредимы.
* * *
По пути к холмам они перешли еще две речки, но вскоре заблудились и заночевали в заброшенном амбаре. Там на них напали крысы. Лохмач предводительствовал сражением, а Серебристый и Крушина прикрывали отступление кроличьего отряда, так что все успели выбраться из амбара и спаслись бегством. Однако крысы укусили Крушину, и его передняя лапа воспалилась. Укус болел, как часто болят раны от крысиных зубов.
Полкилометра кролики прошли по пастбищу. Высоко над ними гудели линии электропередачи, но Пятый уверил их, что шум этот не опасен, и они бесстрашно шли вперед. Наконец, тревожно нюхая воздух, кролики уселись под невысокими деревцами и попытались по запаху разгадать, что за незнакомая местность простирается перед ними.
Покинув колонию с западнями, стайка наших кроликов стала осторожнее, упорней и умнее. В этом маленьком отряде каждый научился понимать соседа, и все привыкли действовать согласованно. Ссор более не затевалось. Члены кроличьего отряда сплотились тесней, оценив взаимные достоинства и понимая, что впредь нужно полагаться на самих себя.

Орех, Смородина, Горшочек и Крушина сумели вызволить Лохмача из беды. Правда, Лохмач и сам оказался молодцом. Любой другой кролик не смог бы выдержать подобной пытки и перестал бы бегать[9]. Теперь никто более не сомневался в силе Лохмача, уме Смородины, интуиции Пятого и авторитете Ореха.
Тяжелее всех в отряде приходилось Землянике. Он отупел от горя и стал очень неосторожен. Беднягу терзал стыд: он не мог забыть о том, какую неблаговидную роль сыграл в колонии. Земляника боялся признаться своим новым знакомым, что ленив, избалован и привык к хорошей пище. Правда, он не жаловался, и было видно, что он твердо решил навсегда остаться с отрядом и опасался, как бы его не прогнали. При всем том он лучше наших кроликов знал лесные чащи и в лесу оказался даже полезен.
В последние дни Лохмач стал менее деспотичен. Побывав в силках, он ослабел и притих. Впервые в жизни Лохмач почувствовал, что ему нужно быть умереннее и осторожней.
* * *
Не успело солнце приблизиться к поясу облаков на горизонте, как Орех вылез из-под кустов бересклета, давших кроликам приют, и, взобравшись на пустой муравейник, попытался рассмотреть вершину холма.
Вслед за ним из укрытия вылезли Пятый и Желудь. Они сразу же принялись щипать кустики росшей поблизости посевной вики. Эту траву они видели впервые, но и без слов было ясно, что это полезное кроликам растение. Отведя в стороны высокие зеленые стебли вики, увенчанные белыми и лиловатыми цветами, Орех пробрался поближе к Пятому.
— Значит, ты советуешь взобраться на самый большой холм и построить убежище на его вершине? — спросил Орех.
— Именно! — не колеблясь, отвечал Пятый.
— Но ведь это очень далеко, и там, наверное, голо и холодно!
— В земле тепло, а почва здесь рыхлая, так что мы без труда выроем себе норы!
— Прежде чем всем отрядом взбираться на большой холм, нужно проверить, все ли безопасно! Я пойду на разведку! — решил Орех.
Все члены отряда изъявили горячее желание отправиться вместе с Орехом, но тот отобрал наименее уставших Одуванчика и Хокбита и в их сопровождении направился к вершине.
Кролики перебегали от куста к кусту, от одного пучка травы к другому, непрерывно делая небольшие остановки, для того чтобы понюхать воздух.
Они двигались посреди пронизанной солнцем травы, в которой копошились насекомые. Осторожно выглядывая из-за одиночных кустиков клевера, они пытались рассмотреть вершину облюбованного холма, но едва они взбирались на одну гору, как перед ними тотчас же вырастала другая.
Внезапно убежавший вперед Одуванчик вскарабкался на муравейник и в радостном возбуждении закричал:
— Посмотри, как отсюда далеко видно! Отсюда можно увидеть весь белый свет!
Орех взобрался на соседний муравейник и уселся в той же позе на задних лапах. Он сразу же понял, что они наконец-то достигли вершины большого холма. Сидя над морем травы, кролики увидели, что внизу простирается открытая местность.
Любой попытавшийся взобраться на холм, будь то кролик или человек, был бы тотчас же ими замечен. А там, где кончалась земля, начиналось небо. Пятый был прав: отсюда, сверху, легко было заметить приближающуюся опасность.
Ветер трепал кроличий мех и колыхал траву, пахнущую тимьяном и Черноголовкой. Кругом царила необыкновенная тишина. Высота и близкое небо возбуждающе подействовали на кроликов: у них закружились головы и они радостно запрыгали под лучами вечернего солнца.
— О Фрис на холмах! — воскликнул Одуванчик. — Наверное, ты сотворил этот край специально для нас!
— Верно, но это Пятый уговорил нас идти сюда, — сказал Орех. — Ура, Пятый-ра!
— А где же Хокбит? — спросил вдруг Одуванчик. — Куда он запропастился?
На холме Хокбита не было видно. Кролики обошли соседний маленький холм, но и там увидели только полевку, грызущую семена.
— Наверное, сбежал вниз, — сказал Одуванчик.
— У нас нет времени на поиски, — сказал Орех. — Товарищи ждут, может быть, им грозит опасность.
— Какая досада! — сказал Одуванчик. — Погибнуть после того, как мы добрались до холмов Фриса в целости и сохранности! Не надо было его с собой брать, он такой тупица! Однако странно: кто же мог его унести? Мы не видели здесь элилей.
— Скорее всего он пошел назад, — сказал Орех. — Интересно: как его там встретит Лохмач? Надеюсь, он не покусает Хокбита!
— А где мы будем ночевать? — спросил Одуванчик.
— Не знаю, — отвечал Орех. — У нас пока нет никакого убежища!
Они пошли вниз по крутому склону. Закат почти погас, но они легко узнавали дорогу по искривленным деревьям, мимо которых недавно прошли на вершину. Полдюжины кустов боярышника и две-три бузины с кремовыми соцветиями росли на обрыве, а над ним нависла меловая скала.
Приблизившись к кустам, кролики с удивлением обнаружили Хокбита, сидящего под боярышником. С довольным видом он потирал морду лапами.
— Извини, Орех, — необычно кротко сказал Ореху Хокбит. — Я осматривал эти норы! Мне показалось, что они могут нам пригодиться.
На скале, под которой он сидел, видны были три кроличьи норы, а возле его лап было еще два хода, уходящих под узловатые корни деревьев. Норы были, по-видимому, давно оставлены хозяевами.
— Ты побывал внизу? — спросил Хокбита Орех, понюхав входы.
— Я побывал уже в трех норах, — скромно ответил Хокбит. — Они неглубоки и довольно неудобны, но там не пахнет болезнью или смертью.
Над ними пролетели стрижи с криком: «Весть! Новость!»
— Вот это новость так новость! — воскликнул Орех, обернувшись к Одуванчику. — Зови наш отряд сюда, да поскорей!
Так случилось, что один из скромных рядовых кроличьего отряда сделал важное открытие, которое помогло кроликам остаться на холме и, возможно, спасло жизнь не одному из них.
Норы в самом деле оказались неудобными и недоделанными, но Лохмач сказал, что они как раз впору таким хлессилям — бродягам, не имеющим пристанища, какими теперь стали наши кролики.
Известно, что измученный путник, блуждающий по незнакомой стране, не слишком требователен и ночует где придется. Кролики не капризничали. Во всяком случае, места в ходах хватало на дюжину кроликов и в них было сухо.
Однако наши кролики сразу же ощутили непривычную твердость скалистого грунта, а подстилок, по кроличьему обычаю, они не признавали.
Только три хода на обрыве кончались норами с хорошо утоптанным земляным полом. Туннелей между норами не было, но кролики слишком устали, чтоб об этом заботиться. Они поделили норы, так что на четверых пришлось по одной норе, забрались в них и в уютной безопасности заснули.
Орех бодрствовал дольше всех, вылизывая рану на лапе Крушины. Лапа ныла, и с ней нужно было обращаться осторожно.
Солнце уже встало, когда Орех проснулся. Его место было у самого выхода, и он сумел, никого не разбудив, выскользнуть из норы и проскакал мимо кустов боярышника на луг. Равнина у подножия холма была еще покрыта утренней росой. Кое-где вдали виднелись отдельные деревья, с которых стекали клочья тумана. Ветра не было, и пауки уже спустились в траву. День обещал быть жарким.
Впервые за все последние дни Орех чувствовал себя спокойно.
«Пятый прав: это место словно нарочно предназначено для кроликов, — подумал Орех, — но нам надо будет здесь освоиться и познакомиться с окрестностями. Чем меньше мы поначалу будем делать промашек, тем лучше».
Тут он увидел, что какой-то кролик с опаской вылез из дальней норы. Это был Смородина. Он почесался, подпрыгнул в солнечном луче, а затем пригладил уши. Орех подошел к нему и стал щипать траву поблизости, следуя за Смородиной по пятам. Они подошли к кусту молочая со стелющимися по земле листьями и маленькими голубыми, как небо, цветами, у которых верхние лепестки напоминали крылышки. Смородина понюхал незнакомое ему растение, и листва показалась ему грубой и неаппетитной.
— Как ты думаешь: что это за трава? — спросил он Ореха.
— Я сам вижу ее в первый раз! — отвечал Орех.
— Растения здесь незнакомые, запахи тоже совершенно чужие. Нам придется здорово поработать головой, чтоб здесь обустроиться, — сказал Смородина.
— Ну, это уже по твоей части. Это ты у нас голова! — заметил Орех.
— Зато ты не боишься рисковать жизнью и всегда идешь впереди! — восторженно воскликнул Смородина, с любовью глядя на Ореха. — Как хорошо, что место здесь, как и предсказывал Пятый, совершенно безопасное. Мы заранее увидим всякого, кто к нам сюда полезет, и так будет до тех пор, пока у нас есть обоняние, зрение и слух.
— Ну, этого-то нам не занимать!
— Но мы все-таки должны когда-то спать, и в темноте мы не видим.
— Ну и что? Ночью всегда темно, и кролики должны спать.
— Мы не можем спать под открытым небом. Нам нужно укрыться в глубокие норы для отдыха и сна. А здешние норы нам не подойдут. Легко понять, отчего их бросили хозяева. Снизу, где должен быть ход, лежит какой-то твердый белый грунт. Зимой в этих норах, наверное, ужасно холодно. Но зато тут, на вершине холма, есть лесок. Вчера, когда мы сюда пришли, я его приметил.
Он указал лапой на стоящую несколько в стороне, за старой проселочной дорогой, буковую рощу и объяснил:
— Корни деревьев, наверное, хорошо разрыхлили землю. Если мы выроем под ними норы, то заживем не хуже, чем в нашей старой колонии. Однако если Лохмач и другие не захотят работать, то с наступлением плохой погоды нам придется покинуть холмы.
За сильфлеем Орех рискнул рассказать об идее Смородины только одному Пятому и, заручившись его согласием, предложил всем пойти на вершину и взглянуть, что там за лес.
Буковый лес не походил на леса у них на родине. Здесь на узком отрезке земли росла жидкая роща, вроде полезащитной полосы. Голые гладкие стволы стояли в тени крон, а кудрявые ветви располагались плоскими ярусами и купались в пятнах света.
Под деревьями не было травы, а значит, не было и укрытия. Изучив буковую рощу, кролики были озадачены. Они не понимали: почему так тихо и светло в этом странном лесу?
Мягкий, но неумолчный шелест буковой листвы не походил на шум в знакомых им лесах из серебристой березы и орешника. Бродя по роще, они вышли на северо-восточную опушку. Здесь под обрывом они увидели поросший травой откос. Внезапно Пятый, казавшийся до смешного маленьким рядом с огромным Лохмачом, радостно воскликнул:
— Ай да Смородина! Здесь чудесно! Мы должны вырыть норы именно на этом откосе. Я хотел бы немедленно приняться за работу!
Горшочек с большой готовностью присоединился к Пятому. Орех указал место работ, и сам принялся рыть нору у основания откоса. Вскоре все кролики скребли рыхлую землю. Рыть было нетрудно, и хотя работающие часто прерывали свое занятие, чтобы пощипать траву или посидеть на солнце, после полудня Орех уже скрылся в глубокой яме.

Ветви деревьев могли служить кроликам хорошим укрытием от летавшей над лесом пустельги. Едва Желудь заметил, как с юга к ним приближается пустельга, он тотчас же постучал лапой о землю и пустился наутек. За ним под деревья бросились и остальные кролики. Не успели они выбраться из-под укрытия и снова начать работу, как над ними появилась новая или, может быть, та же самая пустельга. Ореху пришлось поставить Крушину часовым, и тот дважды подавал сигнал тревоги, пока остальные продолжали с грехом пополам копать землю.
Под вечер их спугнул стук копыт: какой-то всадник ехал по дороге. Больше они не видели никого крупнее голубя. После того как всадник повернул к югу от холма и исчез, Орех вылез на опушку леса и посмотрел на север, где лежали тихие поля и линия электропередачи уходила вдаль. Стало прохладнее, и солнце упало на северный склон.

— Пожалуй, мы уже достаточно поработали, — сказал Орех. — Я спущусь к подножию поискать, нет ли где травы повкуснее. Здешняя трава по-своему хороша, но суховата и тонка.
Лохмач, Одуванчик и Вероника пошли с Орехом, а остальные кролики остались щипать траву по пути к норам у боярышника.
Орех и Лохмач выбрали наиболее безопасную дорогу и отправились в путь. Они не встретили никаких преград и скоро щипали траву на пшеничном поле в вечерних лучах солнца.
Орех прежде всего отыскал место, куда можно было бы сбежать в случае тревоги. Ему повезло: он нашел узкую канаву, края которой частично обвалились и так густо поросли дикой петрушкой и крапивой, что в ней можно было укрыться, как в подземном туннеле. Кролики попробовали, сумеют ли они быстро добежать до канавы с поля.
— Канава отличная! — промычал Лохмач, пережевывая клевер и обнюхивая упавшие лепестки калины. — Мы многому научились за последнее время! Дома мы за всю жизнь такого не узнали бы! А теперь мы даже рыть умеем! А вы заметили, что здесь совсем другая почва, чем у нас? Она и пахнет по-иному!
— В этой странной колонии у Львиной Пасти мне больше всего понравилась их большая нора, — сказал задумчиво Орех. — Чудесно иметь под землей такое место, где можно собираться всем вместе и рассказывать всякие истории. Как ты думаешь: сумеем мы сделать такую нору? — спросил Лохмача Орех.
— Если ты хочешь вырыть под землей такой большой пустой зал, нужно, чтоб не обрушился потолок. Значит, что-нибудь должно поддерживать крышу. А что держало крышу в колонии Львиной Пасти?
— У них были корни деревьев.
— У нас тоже есть корни. Может, они какие-то другие?
— Надо расспросить Землянику о большой норе. Только он слишком молодой, он не видел, как ее рыли.
На пшеничное поле спускалась ночная темнота. Неясная тень от ближнего плетня словно растворилась в сумерках и исчезла. Запахло прохладой и приближающейся ночью. Мимо с гудением пролетел майский жук.
— Не пора ли домой? — сказал Лохмач. — Скоро вылетят на охоту совы.
В этот момент с поля, уже окутанного тьмой, послышался стук лапой, и кроликам показалось, что сверкнул белый кончик хвоста. Лохмач и Орех бросились, не теряя ни секунды, в канаву.
Сейчас она показалась им еще уже, чем вначале. В ней и так едва можно было поместиться, а через минуту сверху на них кубарем скатились еще и Вероника с Одуванчиком.
— Вы видели, что это за зверь? — спросил Орех.
— Кто-то крадется вдоль плетня! — в страхе пропищал Вероника. — Эта тварь идет с наветренной стороны и здорово топает!
— Я тоже слышал шаги, — сказал Одуванчик. — Сюда идет зверь размерами не меньше кролика. Он движется неуклюже, но старается не показываться из укрытия. Может быть, это хомба — лиса?
— Не хомба! Нет! Уж ее-то запах мы бы учуяли! Скорее это кошка. Хой! Хой, у эмблеер хрейр! Однако будьте готовы к бегству! Вдруг нас учуют! — предупредил Лохмач.
Кролики умолкли.
Канава сильно заросла травой, а сквозь траву была видна темно-синяя полоска неба. Скоро среди спутанной зелени над их головами появилась звездочка и затанцевала на ветерке.
— Можно пока немного и вздремнуть, — сказал Орех.
— Что это? — насторожился вдруг Одуванчик.
Сначала Орех ничего не мог разобрать. Затем его ухо уловило какие-то звуки вдалеке, словно кто-то причитал и плакал. Через минуту снова наступило молчание. Ни один Охотничий клич не звучит так странно! Этот голос показался Ореху сверхъестественным, и он похолодел от ужаса.
— Во имя Фриса, кто так ужасно кричит? — спросил, дрожа, Лохмач. Меховая шапка у него на голове поднялась дыбом.
— Может, это все же кошка? — спросил Вероника, широко раскрыв глаза.
— Нет, не кошка! — прохрипел Лохмач. Неестественная гримаса растянула его пасть. — Знаешь, что это такое? Разве твоя мать тебе об этом не говорила? — Он замолчал, а затем шепотом прибавил: — Нет, ты знаешь, чей это голос!
— Нет, нет! — вскричал Одуванчик. — Это какая-то птица! Или раненая крыса!
Изогнув спину и с трудом повернув голову на одеревеневшей шее, Лохмач поднялся на ноги.
— Я знаю, кто это! Это Черный Кролик Инле, кролик зла и смерти! — сказал он. — Кто другой появится ночью в таком месте?
— Не надо об этом! — воскликнул Орех, чувствуя, что он и сам дрожит.
Внезапно голос послышался совсем рядом с ними. Не оставалось более сомнений: это был голос кролика, но измененный до неузнаваемости. Можно было подумать, что он доносится с самых вершин холодного темного неба, таким сверхъестественным казался этот безутешный плач. Сначала снова послышались причитания, затем кролики отчетливо разобрали слова.
— Зорн, зорн! Конец! Конец! — кричал испугавший их страшный голос. — Все погибли! Зорн!
Одуванчик захныкал. Лохмач заскреб землю лапами.
— Не шуми! — сказал Орех. — Не забрасывай меня землей и дай послушать!
В этот момент голос совершенно отчетливо произнес:
— Тлейли! О Тлейли!
При этом все кролики замерли от ужаса, а Лохмач, глядя перед собой остановившимся тусклым взглядом, стал рывками подвигаться к выходу из канавы.
— Когда зовет Черный Кролик, надо немедля идти! — пробормотал он так глухо, что Орех едва смог разобрать слова.
Орех был страшно испуган, так что с трудом понимал, что происходит. Казалось, он видит дурной сон. Кто звал Лохмача? Ведь здесь никто не знает его имени! Однако Орех твердо понял, что Лохмача надо было любой ценой удержать в канаве!
Обогнав Лохмача, Орех припер его к откосу и вылез вместо него сам.
— Сиди в канаве! — с трудом переводя дух, сказал он. — А я проверю, что это за кролик.
Едва волоча лапы от страха, он заставил себя выйти на открытое поле. По-прежнему пахло росой и бузинным цветом. Он уткнулся носом в холодные травинки. Вблизи никого не было.
— Кто здесь? — громко спросил он.
Ответом было молчание, и он уже собирался повернуть назад, когда кто-то снова громко воскликнул:
— Зорн! О зорн!
Кричали у плетня на краю поля. Орех повернулся в ту сторону и разглядел под кустом болиголова скрюченную фигурку кролика. Сделав несколько шагов, он спросил:
— Кто ты? — но снова не получил ответа. За спиной он услышал топот.
— Я здесь, — сказал верный Одуванчик, у которого тоже от страха перехватило дыхание.
Оба подошли поближе. Фигурка у плетня не двигалась. При слабом свете звезд они увидели настоящего кролика, не менее живого, чем они сами, но очень истощенного. Не видя ничего перед собой, кролик тем не менее таращил глаза. Он упорно лизал свое разорванное ухо и молил Тысячу прийти и избавить его от страданий.

Кролики узнали в; нем капитана сэндльфордской Ауслы Остролиста.
В старой колонии Остролист занимал заметное место. Он с большим мужеством выполнял самые трудные поручения, и Треарах всецело полагался на него.
В тот памятный вечер он по собственной инициативе явился арестовать Лохмача. Он всегда отлично выполнял свои обязанности и требовал того же от других. Остролист ни за что не покинул бы старую колонию.
Как мог он внезапно оказаться у подножия Уотершипского холма в таком плачевном состоянии? Это было просто невероятно!
Узнав в этом жалком создании капитана Остролиста, Орех и Одуванчик удивились не меньше, чем если бы им пришлось встретить ласточку в кроличьей норе или ручей, бегущий вспять.
Орех с трудом овладел собой. Как бы там ни было, им предстояло идти домой по полю в опасное ночное время. При этом от рыдающего Остролиста шел острый запах крови. Может быть, по его следам давно уже крадется горностай? Времени терять было нельзя.
— Скажи Лохмачу, что это не Черный кролик, а Остролист! — попросил Орех Одуванчика. — Вероника пусть немедленно идет в колонию и передаст, чтобы никто не смел бежать нам навстречу! Помочь никто не в силах, и никому не надо подвергаться риску зря.
Едва Одуванчик скрылся за кустами, Орех услышал, что кто-то осторожно крадется вдоль плетня. Не успел он оглянуться, как из-за изгороди выбрался еще один кролик и, хромая, направился к нему.
— Нет ли здесь места, где можно укрыться? — спросил он.
Орех припомнил, что он встречал этого кролика: тот был в свите Остролиста, когда капитан пришел арестовать Лохмача. Имени его Орех не знал.
— Как ты посмел спрятаться, бросив своего капитана без защиты? — грозно спросил его Орех.
— Я не мог заставить его бежать и спрятался, только когда услышал ваши шаги, — ответил кролик. — Я подумал, что идут злили! Не было никакого смысла в том, чтобы меня прикончили вместе с капитаном! А я сейчас не сильнее мыши!
Тем временем сзади подошел Лохмач. Вытаращив глаза, он присел и тронул капитана носом.
— Остролист, это я, Лохмач! — сказал он. — Ты звал меня? — Он обернулся и, увидев кролика, который сопровождал Остролиста, воскликнул: — Да это Колокольчик?! Фрис в ветвях!
Остролист вздрогнул.
— Это ты, Тлейли! — проговорил он. — Наконец-то мы тебя нашли! А это Орех, не правда ли? — спросил он. — А того, второго, я тоже хорошо помню, только я сейчас позабыл почти все имена.
— Это Одуванчик. Здесь опасно оставаться, — сказал Орех. — Сможешь ли ты дойти до наших нор?
— А далеко до ваших нор? — спросил Остролист.
— Не слишком, — сказал Орех. Он подумал, что Остролист вряд ли осилит путь наверх, но все-таки повел свой маленький отряд на холм.
Поднимаясь, кролики увидели спускавшегося к ним вниз по склону Горшочка.
— Это еще что? — строго спросил Орех. — Я же сказал Веронике, чтобы все оставались в норе!
— Вероника ни при чем! — сказал Горшочек. — Просто мне очень захотелось пойти поискать тебя. Я не забыл, как ты встал на мою защиту, когда меня хотели бросить у реки!
Когда ведущие Остролиста Орех и Лохмач дошли до боярышника, все жители колонии были уже в сборе и в ожидании товарищей перешептывались между собой.
— Вот Остролист и Колокольчик, — объявил Лохмач. — Им надо отдохнуть, и пусть они идут в незанятую нору. Если у вас осталась хоть капля здравого смысла, вы последуете их примеру.
Кролики безмолвно повиновались, а Лохмач повернулся к Ореху и сказал:
— Этой страшной ночью ты пошел навстречу опасности вместо меня! Я этого не забуду. Ты — смелый и верный друг!
Следующий день оказался жарким и безоблачным, но безжалостный Орех потащил всех кроликов в буковую рощу и заставил их рыть норы. Расспросив Землянику о том, как была устроена большая нора в его колонии, Орех выяснил, что потолок там удерживали не только боковые корни, но также и корни, идущие вертикально вниз.
Орех и Лохмач вместе с Земляникой спустились под землю. Пока их новая колония была всего-навсего маленькой пещерой с одним входом.
Кролики принялись за работу, стараясь расширить нору, устроить зал под корнями и сделать туннель, идущий вверх.
Вдруг Земляника бросил работу и запрыгал между корнями. Он нюхал и кусал землю и зачем-то утаптывал ее передними лапами. Орех подумал, что бедняга устал и притворяется, будто занят делом, а на самом деле устроил себе передышку, но вскоре Земляника подошел к нему и сказал:
— Тут у деревьев короткие корни, и нам попалось не такое удачное их расположение, как в нашей колонии, но мы сумеем прекрасно обойтись и тем, что нам досталось. Здесь есть несколько толстых корней, идущих прямо вниз. Мне кажется, надо рыть вокруг самых толстых. Их не нужно ни отгрызать, ни вытаскивать. Так можно сделать нору больших размеров.
При этих словах Орех не мог скрыть своего разочарования.
— Значит, в нашей норе всегда будут торчать эти противные стволы?
— Ну и что? — сказал Земляника. — Нора не станет от этого хуже. Стволы спокойно можно обходить, и они не помешают нам рассказывать сказки. С ними станет теплее, и они будут проводить звук с поверхности, что при случае тоже может пригодиться.
Постройка залы, которую кролики окрестили Соты, окончилась полным триумфом Земляники.
Когда день подходил к концу, пещера стала похожа на обычные кроличьи норы, но во много раз превосходила их размерами.
В северной ее части буковые корни образовали некое подобие колоннады; в центре находилась огромная зала, а далее, где корней не было, Земляника оставил часть грунта, так что получились колонны из земли, и южная часть норы представляла собой три небольших зальца, которые вели в кроличьи спальни.
Орех был доволен. Он понял, что колония получается на славу.
Вдвоем с Серебристым они расположились у входа в туннель.
Внезапно раздался стук о землю и послышались взволнованные крики:
— Ястреб! Ястреб!
Орех выглянул. В небе парила пустельга и, опустив окаймленный черными перьями хвост, высматривала добычу.
— Неужели такая малявка осмелится на нас напасть? — спросил Орех, увидев, что птица, спустившись пониже, снова повисла в воздухе.
— Она ростом невеличка! — сказал Серебристый. — Но вряд ли тебе захочется сейчас попастись на лужайке!
— А мне просто не терпится выйти наверх и задать перцу кому-нибудь из этих элилей, — раздался из норы голос Лохмача. — Мы уж чересчур всего боимся. Конечно, с птицей сражаться нам не под силу! Пожалуй, если она нападет сверху, то одолеет даже крупного кролика!
— Ой, смотрите, там сидит мышь! — воскликнул Серебристый. — Бедняжка!
В невысокой траве перед норой сидела полевка. Она еще не заметила над собой ястребиной тени, но внезапное исчезновение кроликов заставило ее насторожиться.
— Ну, теперь ей конец! — сказал Лохмач не без жестокости.
Какое-то неясное побуждение заставило Ореха выбежать из норы на лужайку. Мыши не понимают кроличьего языка, но существует очень простой жаргон полей и лесов, и Орех произнес на этом жаргоне:
— Беги! Сюда! Быстрей!
Мышь бросилась к нему, а пустельга, описав круг в небе, заскользила вниз. Орех отступил в нору. Внезапно мышь споткнулась о какую-то ветку, и та сверкнула на солнце серебристыми листьями. Пустельга сложила крылья и бросилась вниз. Мышь ринулась к Ореху и проскользнула между его передними лапами. В ту же секунду пустельга, как метательный снаряд, с силой пущенный с вершины дерева, выпустила когти и с шумом ударилась о землю.
Птица яростно забилась, и кролики увидели ее страшные круглые глаза, когда она на минуту заглянула прямо к ним. Сила ее падения напугала их. Орех, отскочив назад, сбил с ног Серебристого.
— Значит, ты не прочь встретиться в бою с подобной особой? — спросил Серебристый Лохмача. — В таком случае я приду полюбоваться на вашу схватку!
— Орех, я знаю, что ты неглупый парень, — сказал Лохмач. — Но что нам за прок от этой мыши?
Мышь сидела неподвижно, и Орех видел, что она не спускает с них глаз.
— Может, ястреб еще здесь, — сказал он. — Оставайся у нас. Уйдешь потом!
Лохмач хотел что-то возразить, но из глубины хода появился Одуванчик.
— Орех, Остролист проснулся, он чувствует себя получше и даже выходил на сильфлей. Он хочет рассказать о том, что произошло в нашей колонии.

Website Pin Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Premium Responsive