все сказки мира

Глава 3 — 4+4+4+3 Гром приближается — Великое путешествие кроликов — Ричард Адамс

Глава 3 - 4+4+4+3 Гром приближается - Великое путешествие кроликов - Ричард АдамсРичард Адамс
Великое путешествие кроликов

Глава 3 — 4+4+4+3 Гром приближается

Лохмач пробуждался ото сна медленно, как поднимается со дна реки пузырек воздуха. В его норе почему-то оказался чужой кролик. Одним рывком вскочив, Лохмач спросил:
— Кто тут?
— Не ори! Это я, Гравилат. Пора выходить на сильфлей! Жаворонки уже запели. Ну и мастер же ты дрыхнуть, Тлейли!
— Ага, иду. — Лохмач уже направился к выходу, но его приковал к месту вопрос Гравилата:
— А кто такой Пятый?
Лохмач сразу же подобрался:
— Чего, чего?
— Кто этот Пятый?
— А мне откуда знать?
— Ты тут болтал во сне: «Спросите Пятого, спросите Пятого». Вот мне и интересно стало: кто этот Пятый?
— А, Пятый! Это кролик из нашей колонии. Он у нас предсказывал погоду.
— Сейчас ему нетрудно было бы предсказать погоду! Чувствуешь, как в воздухе пахнет грозой?

Лохмач понюхал воздух. Он различил густой запах тяжелых кучевых облаков. Лохмач хотел было укрыться в норе, но потом решил, что такой пустяк, как близкая гроза, вряд ли нарушит расписание принятия пищи в Эфрафе. Он не ошибся. В нише у выхода уже сидел Блэкавар со своими охранниками, а перед ними на задних лапах стоял Кервель. Увидев Гравилата и Лохмача, он направился к ним.
— Поторапливайся, Тлейли! — недовольно сказал он. — Часовые уже на поле. Боишься ли ты грозы?
— Боюсь, да еще как! — выпалил Лохмач.
— Смотри, чтобы кролики твоей метки не заметили, что ты трусишь! Итак, в распорядке дня без особого приказа ничего не менять!
— А я его сегодня едва добудился! — не без злорадства ввернул Гравилат. — Скажи-ка, Тлейли, уж не вызывал ли ты к себе какую-нибудь крольчиху? Значит, ты всерьез собираешься жениться?
— Уже? Какую ты выбрал? — поинтересовался Кервель.
— Хайзентли! — отвечал Лохмач.
— Девчонка эта — марли тсарн, то есть с приветом! — сказал Кервель. — Свихнулась после допросов!
— Подумаешь, если я кого и вызывал! — обиженно пробурчал Лохмач. — Ты же сам велел мне поближе познакомиться с этими крольчихами! Я и заставил ее разговориться!
— А узнал ты от нее что-нибудь дельное?
— Почти ничего! — буркнул Лохмач, выбравшись на поле.
Наблюдая за кроликами своей метки, Лохмач принялся размышлять о том, как бы освободить Блэкавара. Однако прежде всего ему надо было переговорить с Кихаром.
Лохмач осмотрелся. Что делать, если Кихар его не разыщет? Однако Лохмач напрасно беспокоился: Кихар уже с самого рассвета летал над полем. Увидев, что эфрафанцы вылезли пастись на луг, Кихар сел на землю неподалеку от часовых и сделал вид, что ищет в траве насекомых.
Притворившись, что лакомится клевером, Лохмач начал осторожно продвигаться в сторону своего приятеля. Стараясь не оглядываться, он вдруг почуял, что Кихар стоит у него за спиной.
— Мистер Лохмач! Нельзя долго беседовать! — пробормотал Кихар. — Мистер Орех спрашивает: каковы ваши приказания?
— Будьте готовы к бою сегодня вечером! Ждите меня у арки в полной боевой готовности! — прошептал Лохмач. — За нами будет погоня! А эта штука, лодка, все еще на месте?
— Да, люди пока ее не забрали! Я передам ваш приказ!
Лохмач торопливо продолжал:
— Видишь кроликов у края поля? Это часовые! Твоя задача — разогнать их во время боя. Не жалей сил! А я вылезу из норы и поведу за собой мамаш! Все мы помчимся к арке. Может быть, за нами погонятся патрули. Сможешь ли ты их поколотить?
— Да! Да! Я на них налечу! Они отстанут!
— Тогда у меня все! Как чувствует себя Орех и все наши друзья?
— Все хорошо! Все говорят, вы — дьявольски храбрый молодец!
Лохмач хотел еще что-то сказать, но заметил, что к нему во весь опор мчится Кервель. Лохмач быстро отскочил от Кихара и деловито занялся пучком клевера. Кихар поднялся в воздух и исчез за деревьями. Подскакав к Лохмачу, Кервель посмотрел чайке вслед и спросил:
— Разве ты не боишься этих птиц?
— Не очень-то я их боюсь!
— Они нападают на мышей и на крольчат. Завтракать по соседству с ней было рискованно. Зачем такая неосторожность?
Вместо ответа Лохмач встал и отвесил Кервелю дружескую оплеуху, от которой тот упал и перевернулся через голову.
— Вот зачем! — захохотал Лохмач.
— Ладно, я уже понял, что ты сильней и тяжелее меня. Но да будет тебе известно, что для эфрафанского офицера одного веса мало! Однако дело не в этом! Ты обязан знать, что эти птицы бывают опасными. Странно, что она летает поблизости: их сезон в наших местах кончился. Придется о ней доложить в Сенат.
— Зачем это?
— Это подозрительно. Все подозрительное интересует Сенат. Мы будем выглядеть порядочными дураками, если кто-нибудь другой об этом заявит, а ведь все кролики нашей метки видели на поле эту птицу. Ну, я пошел докладывать!
Как только Кервель ускакал, Лохмач отправился на поиски Хайзентли. Он нашел ее и Сесусиннан в уже знакомой ему яме. Обе были сильно встревожены. Лохмач доложил о своих переговорах с Кихаром.
— Неужели эта птица в самом деле нападет на часовых? — спросила Сесусиннан. — В жизни никогда такого не слыхивала!
— Обещаю вам, что она на них бросится. Соберите крольчих к вечернему сильфлею!
— А куда нам бежать? — спросила Сесусиннан.
Лохмач вывел крольчих в поле, откуда была хорошо видна находившаяся не более чем в четырехстах метрах железнодорожная насыпь и арка в ней.
— Нас наверняка нагонит Горицвет! — заметила Сесусиннан.
— Ну и пусть! Ему уже однажды досталось от Блэкавара, — сказал Лохмач. — А теперь — уходите; вон Гравилат уже ведет на поле часовых. Обещайте мне не волноваться по-пустому! Жуйте жвачку и ложитесь отдыхать! Кто не заснет, пусть точит когти, они нам пригодятся!
Кролики метки спустились по одному в норы, а Блэкавара увели охранники. Лохмач вернулся в свою нору. Он старался не думать о том, что должно было произойти вечером.
В конце концов он решил, что лучше провести этот день в веселой компании. Он обошел нижние норы, поиграл с другими кроликами в камушки, прослушал две сказки и рассказал одну сам, а затем попросил у Кервеля разрешения навестить кроликов соседней метки. Получив его, он перешел Криксу, попасся вместе с «Меткой на левом боку» во время вечернего сильфлея и отправился с офицерами этой метки в их нору.
По сигналу на вечерний сильфлей Лохмач поднялся на поле, дрожа от волнения. Вместе с Кервелем Лохмач проверил, как кролики их метки выходят на сильфлей. Хайзентли и Сесусиннан прошли мимо Лохмача, не повернув в его сторону головы. Обе казались спокойными, но он знал, что они волнуются ничуть не меньше его самого. Кервель проводил последнего кролика и поднялся наверх.
Удостоверившись, что Кервель отошел уже далеко, Лохмач поднялся вслед за ним.
В первую минуту солнце ослепило его, и он присел на задние лапы, моргая и потирая морду, пока глаза не притерпелись к яркому свету. В небе он увидел пролетающего над полем Кихара.
«Час настал! — подумал он. — Теперь за дело!»
Внезапно он услышал за своей спиной ледяной голос:
— Я хочу с тобой поговорить, Тлейли! Ступай за мной под деревья.
Лохмач обернулся, и у него опустились лапы. Перед ним стоял генерал Зверобой.
* * *
Первым побуждением Лохмача было немедленно вступить с генералом в бой, но он решил, что это вызовет нежелательные последствия. Поэтому Лохмач безмолвно последовал за генералом в тень возле дороги. Солнце уже садилось. Небо заволокло тучами, и под деревьями стояла душная мгла. Лохмач выжидательно взглянул на Зверобоя.
— Тебя сегодня не было на месте, в норах твоей метки! — начал Зверобой.
— Никак нет, сэр. — Как ни претило Лохмачу почтительное обращение к генералу, приходилось угодничать, раз он занял пост эфрафанского офицера. Лохмач, однако, не прибавил, что он был в чужой норе с разрешения Кервеля.
— Где же ты был?
Подавляя вспыхнувшее раздражение, Лохмач подумал, что Зверобой отлично знает, где он был.
— Я пошел в «Метку левого бока», сэр.
— Зачем?
— Чтобы получше провести время и поучиться у ваших офицеров, слушая их рассказы.
— Виделся ли ты с солдатом Ауслы из «Метки на левом боку» по имени Крестовник?
— Весьма возможно, я не запомнил всех имен.
— Встречался ли ты с ним когда-нибудь раньше?
— Нет, сэр! Как я мог с ним когда-нибудь встречаться?
Наступила пауза.
— Разрешите спросить, в чем дело? — спросил Лохмач.
— Здесь вопросы задаю я! Твое дело — отвечать! — оборвал его Зверобой. — Крестовник говорит, что он тебя уже видел однажды. Он узнал тебя по хохолку на темени. Ты не догадываешься, где вы с ним встречались?
— Не имею об этом ни малейшего представления!
— Припомни: не гналась ли за тобой на днях лиса?
— Да, сэр, так точно, гналась пару дней назад, по пути сюда.
— Ты ее натравил на отряд наших кроликов, и она растерзала одного из них!
— Я не собирался ее ни на кого натравливать! Я не знал, что в лесу ваши кролики!
— Однако ты утаил это от меня!
— Мне не пришло в голову, что это так важно. Ведь нет преступления в том, чтобы кролик спасался от лисы!
— По твоей вине погиб эфрафанский офицер!
— Это была несчастная случайность! Что, лиса не могла схватить его без моей помощи, сама по себе?
— Нет, не могла! Мальва был опытным офицером! Такой не побежит навстречу лисе! Лисы не страшны тем кроликам, которые знают, как себя вести!
Зверобой в упор смотрел на Лохмача своими большими блеклыми глазами.
— У меня есть еще один вопрос, Тлейли! Патруль Мальвы шел по следу таинственного отряда неизвестных кроликов. Что ты об этом знаешь?
— Я тоже заметил следы кроликов, и примерно в то же время.
— А тебя с ними не было?
— Если бы я был с ними, разве я пришел бы в Эфрафу?
— Повторяю, здесь вопросы задаю я! Знаешь ли ты, куда направляются эти кролики?
— Боюсь, что мне больше нечего прибавить, сэр!
Зверобой отвел глаза и замолчал. Лохмач почувствовал, что генерал дожидается, чтобы Лохмач попросил разрешения уйти, и твердо решил не раскрывать рта.
— Есть еще одно важное дело, — наконец добавил Зверобой. — Оно касается белой птицы, которую все видели сегодня утром на поле. Ты не боишься этих птиц?
— Я не слыхал, чтобы они обижали кроликов!
— Каким образом ты оказался рядом с ней?
Лохмач лихорадочно придумывал ответ.
— Сказать по правде, сэр, мне очень хотелось отличиться перед капитаном и ошеломить его!
— Если уж тебе так хочется отличиться, постарайся ошеломить меня! Послезавтра я поведу Большой Патруль. Мы перейдем железную дорогу и отыщем за ней незнакомых кроликов! Тех самых, которых Мальва непременно бы выследил и нагнал, если бы ты не налетел на него!
— Отлично, сэр, очень рад, сэр!
Снова наступило продолжительное молчание. Наконец генерал сказал:
— Ты свободен. Ступай в свою метку! Лохмач вышел на поле, но сильфлей уже подходил к концу. Солнце село, приблизились сумерки. Свет вечерней зари едва пробивался сквозь плотные тучи. Кихара нигде не было видно. Кролики метки под присмотром часовых уже спускались в норы. Лохмач уселся в траве, поджидая, пока последний кролик не скроется под землей, в отчаянии от того, что назначенный на вечер побег не состоялся.
* * *
Когда последний свет в покрытом облаками небе угас, Орех проскакал по жесткой почве под аркой, выбрался на насыпь и замер, прислушиваясь. Вскоре его догнал Пятый, и они вдвоем прошли несколько шагов в сторону Эфрафы.
Было тепло и душно, пахло зреющим ячменем и дождем. Поблизости все было тихо, но издалека, с болотистого луга у ближнего берега реки, слышался возбужденный птичий крик: то перекликалась парочка болотных куликов. Кихар летал над насыпью. Увидев Ореха, он спустился на землю.
— Ты ничего не напутал, Кихар? Лохмач сказал тебе, что побег состоится именно сегодня? — спросил его Орех.
— Ага! Плохо дело! Наверное, его схватили — и конец мистеру Лохмачу! — прокричал Кихар.
— Я в этом не уверен, — сказал Пятый. — Я вижу тучи, слышу гром! Поле у Эфрафы похоже на дно реки. Там происходят сейчас невероятные события…
— А не видишь ли ты Лохмача? Вдруг его уже убили? Может быть, его сейчас пытают! — в ужасе закричал Орех.
— Своим беспокойством ты ему не поможешь, Орех-ра! Может быть, Лохмач не может бежать по какой-то иной причине. Пусть Кихар утром снова слетает в Эфрафу и все разузнает! — предложил Пятый.
— Я все же не в силах отсюда уйти! — в тревоге сказал Орех.
— От твоего сидения здесь не будет никакого толку, а у тебя притом еще болит нога! Ты сейчас пытаешься щипать траву, которая еще не выросла, и зря тревожишься.
Они вернулись под арку. Услышав их шаги, залегшие в крапиве кролики беспокойно зашевелились.
— Орех-ра! — робко обратился к Ореху неслышно подошедший Горшочек. — Не правда ли, ничего не случилось и Лохмач завтра придет?
— Конечно, он придет! — без особой уверенности отвечал Орех. — Не то я сам пойду за ним в Эфрафу, Хлао-ру!
— Я тоже пойду с тобой в Эфрафу! — сказал, осмелев, Горшочек.
* * *
Тем временем Лохмач сидел в эфрафанской норе, скорчившись и прижавшись к теплому боку Хайзентли. Под землей было жарко, и туннели их метки заполнил душный предгрозовой воздух. Лохмач дрожал от тревожного ожидания. Когда Зверобой его отпустил, Лохмач испытал ужас, испокон веков знакомый всем заговорщикам. А вдруг у Зверобоя были еще какие-нибудь данные? Без сомнения, все секретные сведения поступают к нему.
Может быть, Зверобой уже разгадал тайное задание Лохмача и поджидает удобного момента, чтобы арестовать его?
Ясно, что на стороне генерала сейчас все преимущества. Он держит в своих лапах нити заговора, тогда как Лохмач неуклюже пробирается через непроходимые заросли и выдает себя малейшим движением! Больше всего Лохмача тревожила мысль о завтрашней операции. Снова подойти к Кихару? Но тогда он попадет под подозрение. Что бы он ни сделал, куда бы ни шагнул, его тайна, как вода, грозит вот-вот вытечь наружу из множества маленьких дырочек, и он не может их заткнуть!
Однако худшее ожидало его впереди.
— Тлейли, — тревожно зашептала Хайзентли. — Давай убежим вместе с тобой сегодня ночью! Мы с Сесусиннан свалим часового у входа и исчезнем прежде, чем за нами кинется патруль!
— А почему именно сегодня? — спросил Лохмач. — Что случилось?
— Мне очень страшно! — отвечала она — Я рассказала план побега крольчихам, и я боюсь, как бы кто-нибудь из них не проболтался. В Эфрафе трудно хранить тайны. Может быть, кто-то сейчас шпионит за нами. Фрис свидетель, мы очень осторожно выбирали тех, кому можно довериться, и все же… Нас могут схватить еще до рассвета…
Лохмач попытался спокойно продумать положение.
Конечно, убежать с парой решительных крольчих было бы нетрудно. Но в таком случае он приведет только двух крольчих, и все это потому, что у него сдали нервы! Ни Серебристый, ни другие его друзья не поймут, что здесь творится и что ему приходится переносить! Они решат, что он струсил и удрал!
— Нет, мы не имеем права сдаваться, — твердо сказал Лохмач. — Обещаю тебе: завтра мы убежим из Эфрафы! А сейчас постарайся заснуть!
Хайзентли задремала, а Лохмач подумал, что ему, может быть, так и не удастся выполнить своего обещания и утром их скорее всего разбудит полиция.
«Если за нами явятся, я буду драться, пока меня не разорвут на куски! Не сделать им из меня второго Блэкавара!» — решил он.

* * *
Проснувшись, Лохмач увидел, что Хайзентли ушла и он остался один. Начался рассвет, а духота так и не рассеялась. Тревожно выглянув из соседней норы, дежурный часовой Вербейник обратился к Лохмачу.
— Ох, чем эта духота, уж лучше бы пошел дождь, сэр! — сказал он. — Влажность такая, что трава киснет!
— Не повезло нашей метке в последний день нашего сильфлея! — поддержал его Лохмач. — Ступай разбуди капитана! Я подежурю вместо тебя!
Вербейник ушел, а Лохмач уселся у выхода, вдыхая душный воздух. Небо нависло над самыми вершинами деревьев, густые облака стояли неподвижно, с утренней стороны занимался ярко-оранжевый восход. Ни жаворонки, ни скворцы не пели. На пустом поле царила тишина. Внезапно Лохмача охватило непреодолимое желание бежать. Можно было биться об заклад, что в такой день Горицвет и его дозорные не пойдут обходом вокруг Эфрафы. В такую погоду все животные и насекомые окрестных полей и лесов, наверное, онемеют под огромной душной лапой грозы. Сегодняшний день был настолько неблагоприятен для всего живого, что все затаятся в норах. Однако беглецам это было на руку, так как скрыться в такую погоду было сравнительно легко!
Вдруг за спиной Лохмача послышались шаги: это охранники вели узника. В грозовом сумраке Блэкавар казался еще более измученным и усталым, чем обычно. У него был сухой нос и сверкали белки закатившихся глаз. Лохмач выскочил на поле, схватил листик клевера и поднес ему к носу.
— Попробуй клевера и смотри веселей! — сказал он.
— Это воспрещается! — вмешался один из часовых.
— Пусть ест, не тронь его, Бертсия, — сказал второй. — В такой тяжелый день мы сами еле дышим, а что уж говорить об этом бедняге!
Блэкавар проглотил листик клевера, а Лохмач отправился на свое место. Скоро во главе отряда появился Кервель. Кролики шли вяло и неохотно, и сам Кервель далеко не был веселым и подтянуто-бравым, как обычно. Он безмолвно пропустил наверх Хайзентли и Сесусиннан. Однако Нельтильта остановилась перед капитаном и дерзко посмотрела ему в глаза.
— Что, капитан, действует на вас погода? — спросила она. — Подбодритесь! А то вас потрясет одно интересное известие!
— Что такое? — грозно закричал Кервель.
— Ничего особенного! Вдруг у крольчих вырастут крылья и они мгновенно улетят?
Она выскочила на поле вслед за другими. Кервель хотел было ее остановить, но Лохмач его окликнул:
— Я, кажется, занозил заднюю лапу! Взгляни-ка, что у меня на пятке!
— Идем к свету! — сказал Кервель и занялся лапой Лохмача. Однако то ли он все еще думал о словах Нельтильты, то ли по иной причине, он искал занозу не слишком тщательно, что было к лучшему, потому что ее там не было.
— А, к чертям! — сказал он, подымаясь. — Опять сюда прилетела эта проклятая птица! Чего ей у нас надо?
— А что нам до нее за дело? Пусть ищет улиток! — попытался успокоить его Лохмач.
— Все подозрительное может стать источником опасности, — возразил Кервель. — А ты держись от нее подальше, Тлейли! Смотри у меня!
— Пожалуйста! А разве ты сам не сумеешь ее прогнать?
— Не смеши меня! Ты предлагаешь мне напасть на такую громадину, с клювом толщиной с мою переднюю лапу?
— Совсем не надо на нее нападать! Просто я помню одно заклинание, которому учила меня в детстве мать. Наверное, ты знаешь такую песенку:

Божья коровка,
Улети на небо,
Принеси нам хлеба!

— Ну, этот-то заговор против божьих коровок действует просто: они доползают до конца травинки, а когда некуда больше ползти, улетают!
— Будь по-твоему! Только, если тебе надоела эта птица, я знаю легкий способ от нее избавиться и вообще помню множество заговоров.
— А что это за заговор? — поинтересовался Кервель.
— Надо всего-навсего сказать:

Лети, лети, большая птица,
Чтоб к ночи снова возвратиться!

Конечно, читать этот заговор надо на языке лесов и полей! Нечего ожидать, чтобы птицы понимали кроличий язык! Давай все же попробуем! Если это подействует, наши ребята подумают, что она тебя испугалась! Гляди, вон она присела за репейником! Надо подскакать поближе, затем сделать прыжок направо, еще один — налево и пошаркать по земле лапой! Так! Так! У тебя это отлично получается! Теперь надо насторожить уши и скакнуть вперед. Ну, вот мы уже у цели! Давай теперь хором!

Лети, лети, большая птица,
Чтоб к ночи снова возвратиться!

При этих словах Кихар поднялся в воздух, а Лохмач с торжествующим видом произнес:
— Ну, что я тебе говорил? Нет, честное слово, в этих старинных колдовских заклинаниях что-то есть! Ведь все-таки птица улетела!
— Скорее всего ее спугнули наши дурацкие прыжки, — кисло заметил Кервель. — Воображаю, какими идиотами мы оба выглядели! Что подумали о нас наши подчиненные?
* * *
Счастье не изменило Лохмачу и в дальнейшем. В то же утро ему удалось один на один поговорить с Блэкаваром. Обойдя раскаленные норы, Лохмач обнаружил, что у всех обитателей колонии сбивается дыхание и лихорадочно колотится сердце. Он уже собирался пойти к Кервелю и попросить разрешения на то, чтобы их метка провела день наверху, под кустами. Это был бы еще один шанс для бегства. Тут он вдруг почувствовал, что ему необходимо вылезти на траву.
Когда Лохмач подскакал к канаве, у входа в нее толпились молодые кролики. Лохмач вспомнил свою роль строгого офицера и начал лицедействовать со всей убедительностью, на которую только был способен.
— Что вы здесь делаете? — грозно накинулся он на кроликов.
— В канаве часовые с заключенным, сэр! — ответил один из кроликов. — Туда никого не пускают, сэр!
В самом деле, возле канавы для помета толпой стояли стражники Ауслы.
Возмущенный Лохмач пробил себе путь к началу канавы. У входа начальник патруля Бертсия беседовал с охранником.
— Боюсь, сэр, что вам придется подождать, — сказал Лохмачу Бертсия. — В канаве заключенный, но он там не засидится!
— Прочь с дороги! Я тоже не собираюсь засиживаться! — вскричал Лохмач. Он оттолкнул Бертсию и вскочил в канаву.
Невдалеке под нависающей листвой дикой петрушки сидел Блэкавар. По ранам на его ушах бродили мухи. Лохмач проскакал пару шагов и уселся поблизости.
— Слушай, Блэкавар, — быстро заговорил он. — Клянусь Фрисом, я — тайный враг Эфрафы. Сегодня ночью мы с крольчихами бежим. Я постараюсь забрать тебя с собой. Будь готов к бегству!
Не ожидая ответа, Лохмач отошел в сторону и сделал вид, что ищет себе местечко поудобнее.
Бертсия уже ждал Лохмача у выхода.
— Сэр, — обратился он к Лохмачу. — Вот уже второй раз вы нарушаете приказ и противодействуете властям! Я подам рапорт о вашем поведении, сэр!
Не удостоив его ответом, Лохмач полез в свою нору и уснул.

Website Pin Facebook Twitter Myspace Friendfeed Technorati del.icio.us Digg Google StumbleUpon Premium Responsive